— Юра, мы же бесконечно ссорились. Вспомни, ты перед чемпионатом был сам не свой, я это понимал. Но потом ты будто с цепи сорвался, — Отабек сделал шаг к нему, и Юра подался назад.
— Мы ссорились, потому что я пытался достучаться до тебя! Ты постоянно говорил мне, что я чемпион, что я должен строить карьеру, что ты не хочешь тянуть меня вниз, не добиваясь таких же успехов, все время пытался уйти в тень! Ты скажи, ты на соревнованиях тоже поддавался, чтобы дать мне возможность пробиться? — голос Юры в конце сорвался на какой-то свистящий шепот. Ком в горле рос и кололся.
— Нет! Я никогда не стал бы этого делать! — вот сейчас во взгляде Отабека мелькнула ярость. — И я тебе это объяснял! Твои успехи — только твои! И я не хотел мешать тебе идти вверх своими проблемами. Да, был непростой период. Но я справлялся.
— Без меня, — выдавил Юра. — Без меня, понимаешь? Это ты был нужен мне. Каждый раз. Всегда. Ты всегда был важен для меня! И я подпускал тебя к себе, хотя никому и никогда не позволял этого. Я всех всегда ненавидел! Но только не тебя! — Юра пальцем ткнул Отабека в грудь. — И что в итоге получилось?
Отабек молчал и просто смотрел ему в глаза. Юра боялся, что он увидит в них злые слезы, которые уже закипали под веками, но все равно упорно не отводил взгляд. Сердце колотилось об ребра, вся кровь будто прилила в центр груди — и там было так нестерпимо горячо и больно.
— Юр, я не хотел, чтобы так вышло, — на грани слышимости произнес Отабек. — Я думал, тебе так будет лучше.
— Лучше? О да, мне намного лучше, видишь? Ни одного золота в этом сезоне! Ни единого! Яков думал, что это из-за учебы, черта-с два! Это потому, что я позволил себе любить тебя больше, чем фигурное катание! Больше, чем то, на что я угробил свою жизнь! То, что всегда держало меня на плаву! — Юра захлебывался собственными словами, но они лились из него, как из рога изобилия.
— Юр…
— Дай договорить! А ты решил, что знаешь, что для меня лучше. Ты правда думал, что ты отвлекаешь меня от спорта? Что делаешь хуже? Что, если я приеду и просто, блядь, подержу тебя за руку на похоронах, я резко превращусь в бесталанный кусок дерьма? — Юра моргнул, и предательская слеза все же скользнула по щеке.
Отабек протянул к нему руку. Юра не знал, что он намеревался сделать, но отпрянул, как от змеи.
— Мы ссорились, потому что ты не пускал меня в свой мир! Не пускал ни на шаг! Ну и что — уберег ты меня? Сделал лучше? — продолжил Юра сквозь зубы.
— Успокойся, Юр. Пожалуйста. Мы же оба приняли это решение, и я много думал, и…
Юра закрыл глаза и горько усмехнулся. Слуха достигли звонкие голоса Милы и Пхичита, которые, наконец, тоже добрались до вершины. Лес вокруг закружился, как будто мир несся на ржавой карусели — сейчас начнут отваливаться детали.
— Нет, Бек, — тихо сказал Юра, и это короткое имя кольнуло в горле мелкой иглой. — Это ты принял это решение.
На то, чтобы развернуться и заставить ноги двигаться, ушли все силы. Дорога вела вниз, вниз и вниз в бесконечном, ржавом потоке священных ворот. Юра прыгал по каменным ступеням, не особо думая, куда он наступает. В носу щипало, в ушах стоял свист.
Он забыл загадать желание.
Он наорал на Отабека ни с того, ни с сего, как будто он один был во всем виноват. Как будто Юра сам не давил на него постоянно. Да, из-за учебы, из-за чемпионата, из-за ругани с Лилией, но давил. И они правда часто ссорились. Он тоже был виноват. Виноват так, как никогда и ни перед кем.
Только почему-то это осталось таким же невысказанным, как и желание, которое он даже не знал, как сформулировать.
А было ли вообще у него желание? Чего можно желать, если ты потерял самое дорогое, самое нужное и драгоценное, что уже когда-то подарила тебе жизнь?
Юра шел и шел, периодически поднимая глаза на уходящие в небо темные деревья. Тут делали подношения богам. Юра даже не знал, каким. Он просто вдруг остановился, зажмурился до цветных искр перед глазами и сжал руки в кулаки так, что ногти врезались в ладони.
Кто-нибудь.
Хоть кто-нибудь.
Помогите.
========== 3.1. Осака ==========
Комментарий к 3.1. Осака
Breaking Benjamin – Failure
“Tired of feeling lost, tired of letting go.
Tear the whole world down, tear the whole world down.
Failure”
— Откуда взялась эта сумка? Мила!
— Никто не видел Пхичита?
— А Криса вообще будили? В смысле не ночевал?
Юра сидел на улице на крошечной веранде, если можно было так назвать пространство прямо перед тротуаром и проезжей частью, по которой никогда и никто не ездил, около рёкана и слушал доносившиеся через приоткрытую стеклянную дверь голоса.
