— Не плачь. В нашей ебанутой паре это моя прерогатива.
— Йо-йо-что? — словно пьяный, заплетающимся языком спросил Гоша. — Опять ворота!
— Ёёги, — вздохнув, повторил Юри. — Здесь круто гулять, потому что тень и прохладно. Больше после сегодняшнего мы ничего не осилим.
Впереди и правда маячили уже известные всем тории — темно-серые, величественные, даже немного мрачные, потому что прямо за ними раскинулся почти настоящий тропический лес. Широкая дорога, представлявшая собой насыпь из мелкого гравия, уходила куда-то вглубь, теряясь в темной, будто напитанной влагой зелени.
Они вернулись в Токио под вечер, а в огромный парк Храма Мэйдзи со входа в Сибуе попали уже почти на закате. Витя гордо рассказывал, что они с Юри дошли почти до восьмой станции.
— Ты уже после седьмой предлагал назад повернуть, — хмурился Юри. — Кто-то теряет форму?
— Не у всех же такая выносливость, как у тебя, мой драгоценный! Вон Юру я и на седьмой не видел, — парировал Витя.
— Вот только не прикрывайся Юрой!
Юра слышал их всех будто фоном. Даже прозвучавшее собственное имя не заставило отвлечься от того блаженного молчания, которое они делили с Отабеком. И наконец-то не было ощущения, что оно было натянутым или тяжелым. Просто тишина, которая сегодня словно играла особенную роль абсолютно во всем. Они еще успеют поговорить, успеют обсудить то, что волновало обоих — Юра теперь был хоть немного уверен, что он был не один в этих своих переживаниях, — а пока можно было просто вдыхать этот вкусный лесной воздух и ни о чем не думать.
Сбоку от основной дороги была небольшая тропинка, вся выложенная гладкими камушками. Заметив, как по ней идут босиком целые шеренги китайцев, Юра скинул кеды и последовал их примеру. Уставшие за день ноги будто попали в руки искусному массажисту.
— Блин, какой кайф. Хвала тому, кто придумал эту хреновину, — сказал он, перекладывая кеды в одну руку.
— Японцы, — Отабек улыбнулся и придержал его за локоть.
Ну вот и слава богу, подумал Юра, мельком глянув на него. И глаза живые стали, наконец-то. И на лице появились настоящие эмоции, почти забытые уже за столько времени.
Даже тем, кто постоянно молчит, нужно порой выговариваться. Как бы сложно это ни было и чего бы ни стоило. Просто высказать, как есть, а там дальше хоть гори синим пламенем.
А оно и горело. И совсем не больно — скорее тепло и полно. И тишина, которая родилась внутри где-то там, наверху, на границе между небом и землей, казалась родной и приятной, упругой, как мячик.
Юра почувствовал, как пальцы Отабека скользнули по локтю, предплечью, мягко обвились по запястью.
Все же как легко идти над пропастью по канату, когда кто-то держит тебя за руку. Даже если очень и очень высоко.
========== 4.5. Асакуса ==========
Комментарий к 4.5. Асакуса
Tove Lo – Out Of Mind
“You’re out of your, you’re out of your,
You’re out of your mind to think that I…
To think that I could keep you out of mine”
В номере было темно, и Юра оступился, споткнувшись о собственный рюкзак, который утром бросил прямо перед кроватью. Отабек придержал его за талию, чтобы он не рухнул в кучу разворошенных пакетов, которые ровным слоем устилали пол. Привычка японцев закутывать любые покупки в миллион оберток, как капусту, привела к тому, что комната постепенно стала принадлежать различным упаковкам, а не Юре.
— Ты неряха, — шепнул Отабек ему на ухо. Было щекотно. И тепло.
— Ой, посмотрите на него, — тихо отозвался Юра, обнимая его рукой за шею, — если хочешь, можем пойти в твой номер. Там наверняка все убрано.
Отабек покачал головой и поцеловал его в губы. Отвел распущенные волосы с шеи, опустился ниже, тронул губами подбородок, кадык, ключицу в вырезе футболки. Юра выдохнул и, прижав его голову к груди, уткнулся носом ему в макушку.
— Поверить не могу, — приглушенно произнес Отабек, обнимая его обеими руками так крепко, что у Юры сбилось дыхание.
— Во что?
Юра отпустил его и, когда Отабек выпрямился, взял его лицо в обе ладони.
В мягкой, почти невесомой темноте, разбавленной светом никогда не спящего Токио за окном, глаза напротив казались черными и глубокими. И улыбку, дрожащую, ломаную, Юра тоже заметил. Отабек поднял руку, запутал пальцы в его прядях у самого лица.
— Что снова смогу к тебе прикоснуться. Вот так, — теплые пальцы слегка погладили скулу.
Юра прикрыл глаза. Тихо усмехнулся. Как всего этого хотелось все это время. Когда знаешь, что можно, что при встрече разрешено обнять, вдохнуть запах, впиться в губы, ждать этого проще. Все становится намного проще и понятнее. А когда нельзя… как будто видишь сквозь толстый слой стекла. И все внутри переворачивается, но сделать ничего не можешь. Потому что больше не твое, не трогай.
А теперь…
— Да, я тоже, — Юра слабо кивнул, опустил голову, прижался лбом к плечу Отабека.
