– Ты чё? Чё ты гонишь? С кем? С Пашкой? Ника?
– Ника, Ника! Ласточкина Ника! Полшколы уже с ней путалось, ты чё, не знал? Ну ты даешь. И учитель младших классов, и физрук, и все пацаны… Ох, Кирюха, попал ты…
– Да ничего я… Ничего я не попал… – Кирилл покраснел до ключиц. – Ты откуда это знаешь? Нет, ничего я не знал…
– Ну вот… – спокойненько продолжала Даша, снова аккуратно взяв пацана под руку. – Вот ночью она с этим Игорем и куролесила… Ты ведь поэтому убежал? Потому что тебе это не понравилось? Или это только Пашка видел?
– Что? Кто? Кто курол… Что ты говоришь? – У Кирилла чуть не выступили слезы. – Нет, что ты говоришь… Там не то было… Нет… Не то…
– М-м-м… Ну смотри… А я-то думала, ты тоже видел, какая она шлюха, сказал ей об этом, вот она тебя и избила. Нет? Не так было? Ты же утром, когда прибежал, что-то такое твердил… там… «Ника… пришли… орали… а она… она…» Она же избила тебя! Я сразу все поняла, так Олегу и сказала… На голову больная она – сначала Верунчика била ногами, потом тебя. Социально опасна. Но я тебя понимаю, тебе же неприятно увидеть, что девушка, которая тебе нравится, с другим куролесит… Да? Было же?
До Кирилла, который остановился на полпути, постепенно доходил смысл сказанных Бородой слов.
– Было… Да… Не знаю… Нет… Да… Да. Было. Нет! Не знаю ничего я… Да ну тебя! – Он резко развернулся и побежал к морю.
Борода не стала догонять его, смотрела вслед, удовлетворенно разминая кисти рук.
– Так-то, – произнесла она вслух. – Еще посмотрим, кто сниматься будет у этого Тарантины! Режиссер… Кому ты нужен сто лет!.. – Борода достала телефон и стала говорить в камеру: – Привет, и это снова я, Даша Бэнки! Сегодня классный день! Шикарная погода, как, впрочем, везде, где я! А я – в горах! Отдыхаю после однодневного экстрима. Без воды, без еды, но… – Борода подмигнула в камеру, – с любовью! – Вытянув губы, она послала воздушный поцелуй и направила камеру на свою увесистую грудь, обтянутую сейчас оранжевой борцовкой, пару секунд снимала, покачивая грудью. Тут же попробовала поставить видео в Интернет. – Фу черт, ну и связь здесь… – пробормотала она. – Ну и как мне с моими фанатами общаться? Все ждут от меня новостей… Блин…
– Даш, Даш… – подбежала к ней Верочка. – А что с Кирюшкой? Пробежал мимо меня, как бешеный!
– Не трогай пока его, – обернулась к ней Борода. – Пусть остынет. Я мыслишку хорошую ему подкинула. Не дурак, так воспользуется. А если дурак – то дураку дура́ково.
– Дуракам сча-астье, Даш… – прижалась к ней Верочка.
– Не-а, – зевнула Борода. – Дуракам дураково. Это закон. Так что пусть сам решает, с кем ему быть. Ему счастье предложили… – Она покосилась на подругу. – Ты внятно ему счастье предложила, когда перевязку делала? Там есть хотя бы что перевязывать? – Даша подмигнула Верочке.
Та захихикала.
– Е-есть…
– Ну вот. Теперь пусть выбирает. Если хочет, пусть за этой больной на голову дальше наблюдает издалека. А хочет – вот оно, счастье, рядом ходит. Да, Верунчик? А мы уж его не отпустим, пусть только попадется. Мы знаем, как привязать, да?
– Да ну тебя! – шутливо отпихнула Верочка подругу. – У меня, может, любо-овь…
– А если любовь, так вообще тогда какой разговор! Куда денется! Сегодня Ласточкина уедет…
– Да? – Верочка даже запрыгала на месте. – Дашка… – Она поднялась на цыпочки, чтобы чмокнуть подругу в толстую загорелую щеку.
Олег, издалека видевший двух подружек, покачал головой, улыбнулся. Дети, такие еще дети… Наивные, бесхитростные… Всё на лице написано – все их страхи, надежды, обиды… Такие еще доверчивые… Так легко их обмануть, обидеть, так осторожно нужно быть с их первыми чувствами… Олег прекрасно помнил себя в шестнадцать лет, как будто это было вчера. Потому что он с тех пор мало изменился. Поэтому он очень хорошо понимает этих детей. Наверняка пишут тонны стихов, длинных, путаных, искренних… Надо бы устроить вечер поэзии… В прошлом году что-то не получилось… Все стеснялись, никто не захотел читать свое… А ведь все пишут… Как же в юности без стихов!
Даша, заметив, что Олег смотрит на них, запрыгала на месте, сделала несколько танцевальных движений. Верочка, глядя на подругу, тоже стала притоптывать, шутливо пританцовывая. Олег помахал им рукой.
– Так, здесь все на мази, – деловито сказала Борода. – Пошли дальше.
– А дальше куда?
– Догоним Кирюху. Он же на море пошел? Обработать надо его до конца, чтобы не вырвался уже. А он как-то… неуверен в себе. Да, Верунчик?
– Ага, – солнечно улыбнулась Верочка. – Обожаю тебя.
