– Я?! Я – ревную?! Да мне вообще… Я… – Кирилл стал смеяться, вперемешку со смехом поругиваясь, махать руками, пошел куда-то по тропинке, вернулся, пошел в другую сторону, подобрал камень, швырнул его в кусты, оттуда с криком взлетела птица.
Игорь только посмеивался, наблюдая за парнем. Кирилл, увидев это, совсем рассердился, прокричал:
– Да на фиг! Всю вашу гнилую Рашку – на фиг! Всё вообще… – и сел у костра, вытянув длинные ноги близко к огню. – Холодно, – пожаловался он, ни к кому в отдельности не обращаясь. – И есть очень хочется.
– Да уж, – засмеялся Паша. – Борода нам устроила праздник… Консервы утащила… Точно-точно, у нее были продукты или у Верки.
– Надо было вернуться… – пробурчал Кирилл.
– Ага, с позором! Нет уж, я лучше потерплю, – отозвался Паша, отхлебывая быстро остывающий чай. – Чё так холодно? Вроде юг… Ночи такие холодные, я обычно в лагере сплю и не знаю даже, как холодно ночью, оказывается…
– Я голодный не усну! – Кирилл завернулся в спальник. – Вот бы сейчас мяса…
– Слушай, ты один день всего не ел, а ноешь, как будто неделю или месяц! – Ника покачала головой.
– А я в пост полтора месяца мяса не ем, – неожиданно ответил Кирилл.
– Ты? Ты постишься? Кирюха, ну ты даешь… Блин, братуха!.. – Паша потряс над головой кулаками в знак восторга и одобрения.
– Конечно. Это полезно очень, – вполне серьезно ответил ему Кирилл. – Очищение организма.
– Я думала, у поста другой смысл… – сдержанно проговорила Ника.
– В конце зимы мяса уже не было, поэтому крестьяне и постились, – снисходительно объяснил Кирилл. – Вот и весь смысл. Понимаешь? Его морозили и за зиму съедали.
– Мясо вообще-то, Кирилл, по лесу бегало. И сейчас бегает. Если ты так хочешь есть, можешь пойти поймать мышку и зажарить ее, а не ныть, – ответила ему Ника. – Давай хотя бы религию не трогай, хорошо?
– У каждого свое мнение, Ника! Это принцип демократического общества!
– Пустые слова, болтовня, прикрывающие подлость, – негромко ответила ему Ника. – Какая демократия? Где она?
– Ника, – остановил ее Игорь, – не стоит. Не переговоришь. Это словами не решается.
– А чем?
Игорь усмехнулся. Такие маленькие, незрелые еще. Неужели и он, заканчивая школу, был таким? Он отлично помнил себя. Казался себе взрослым, умным, начитанным. В этом, наверно, и была самая большая незрелость.
– Давайте-ка спать.
Все подростки переглянулись. Паша фыркнул.
– И… И как мы ляжем? То есть…
Кирилл от неловкости громко засмеялся.
– Какие же вы глупые! – в сердцах сказала Ника. – Вот правда – дебилы! Каждый ляжет в свой спальник. Только… – Она посмотрела на Игоря. – У тебя же нет спальника, ты замерзнешь…
– По очереди с пацанами спать будем и костер поддерживать.
– Зачем нам костер? – спросил Кирилл.
Ника видела, он спрашивает, просто чтобы задраться к Игорю.
– Греться, если кто замерзнет. Утром попить горячего чаю, – посмеиваясь, объяснил ему Игорь.
– А-а-а! Ладно… Но я в свой спальник тебя не пущу, даже по очереди, – сказал Кирилл. – Это если Пашок согласен – пожалуйста.
Паша довольно мирно кивнул. Ника вспомнила, как Паша задирался к ней вначале. Как будто они поменялись ролями с Кириллом, странно. А милый, симпатичный, интеллигентный с виду Кирилл неожиданно оказался задирой и хамом, еще и ревнивцем. Наверняка все это он говорит только от обиды, что Ника явно симпатизирует взрослому и такому интересному во всех отношениях Игорю, особенно по сравнению с ним, пацаном. Вот он и старается, как может, выделиться, а получается жалко и глупо.
Игорь сидел у костра, слушая невероятную тишину, за которой стоило лететь сюда, в горы. Тишину не снимешь в фильме. Сколько можно заставлять зрителя слушать полную тишину? Три-четыре секунды разве что. Тем более что ни дома, ни в кинотеатре полной тишины никогда не будет. Эффект получится обратный – дома полно посторонних звуков, в кинотеатре – чавканье, шуршание пакетов с чипсами… Какая уж тут тишина.
Странно, почему это так необходимо человеку? Иногда оказываться в полной тишине природы. Ведь это тоже не отсутствие звуков. Это отсутствие звуков машин, стройки, грубых голосов, ругани… Все звуки природы кажутся неотъемлемой частью тишины.
Как удивительно получилось с его встречей с Никой. Он полетел не в тот день, не тем рейсом, которым хотел, из неудобного аэропорта, в неудобное время. Поехал из Симферополя более длинной дорогой – хотел объехать побережье рано утром, увидеть восход солнца, поснимать. И сразу из лагеря пошел в горы. Пошел бы другим маршрутом – не встретил бы Нику у родника. Конечно, он все равно увидел бы ее в лагере. Но та сцена у родника обязательно должна повториться еще раз – только теперь в его фильме. Он будет смотреть на нее со стороны и заставит смотреть всех. Актер, играющий у него главную роль (это уже решено), понимает его без слов – они прекрасно работали на прошлой картине, тот играл не главную, но важную роль, без которой не было бы колорита фильма – чуть иронического, чуть-чуть с отстранением от серьезной драмы, разворачивавшейся по сюжету. И это главный принцип Игоря в его творчестве.
