И не связала нас никак судьба,
Чужие мы друг другу были,
Хоть и ближе…
Сияли, да, твои глаза,
Краснела я. А ты шептал мне:
"Будь ты хоть чуточку поближе".
Ты не ловил дыханье глаз,
Была тебе я в целом безразлична,
Как я оделась, как спала,
Была ли счастлива, худа, полна,
Но все-таки в душе хотел ты быть со мною чуточку поближе.
И не любил, и ненавидел, презирал,
И в пошлости сухие ударялся.
Но говорили мне твои глаза:
" Чуть ближе будь. Со мной опять останься."
Ведь не скажу, что меня порой зимой,
В пору снегов любовь не грела,
А все затем, что я не стала той,
Которая была б к тебе поближе…
И руки ты не грел мои, и взгляд душил.
Не вру. Ты просто знал, что рядом я.
Хоть не жена, но так я в жизнь твою вошла,
И стала я немножечко поближе....
Чужая
Я хотела тебя целовать.
Так без устали, в рьяном ударе,
И рук твоих нежных шершавую гладь
Проверять на щеках своих алых.
И хотела тебя обнимать,
Невзначай так, скованно очень…
Я хотела тебя целовать.
Неуверенно так. До полночи…
Не играет давно фортепьяно,
И забыла, когда за него я садилась.
Я хотела тебя целовать…
Так, до боли, всё в снах,
Но со мной происходит немилость.
Я хотела тебя проверять,
Любишь сказки ты или поросль
Живых льдин, что так входят
В дом твой и в сад жизни твоей – так сложилось.
Я не та, не такая, каких ты нашёл
В своей жизни, на пальцах любовь всё считая.
Я другая – хочу я тебя целовать
До полуночи,
От любви нашей в страсти сгорая…
Ты мне близок, хоть и далёк,
И себя я уже не стесняюсь.
Но я помню тот слепой ветерок,
Что устало шептал: "Уходи, ты чужая".
Я чужая подруга, чужая жена,
Я чужая для всех, но всё та же.
И не помню, чтоб тебе я лгала,
Что не люблю и не знаю тебя,
Я, как раньше, люблю, -
Но ложью свой век я давно украшаю.
Телевизор.
Стоял я долго на распутье,
"Что делать?", – думал я давно.
Мои последние недели
Вещались страхом о дурном.
Смотрел в окно и видел :
мир прекрасен:
Но я давно живу на пике в нём,
Не видя, что там дальше,
Что дальше хуже, дальше – гной.
Уже напуган, и в квартире
Я места вновь не нахожу,
Наверное, потому что в мире
Так много говорится про войну.
Меня тревожит не политика,
А больше фактор суть людской,
Ведь чаще всего мы и не видим,
Кто на кого пошёл войной.
Я рассуждаю, сидя на диване,
То про одну, то про другую брань.
Те, в телевизоре, вы не устали?
Вещать нам о войне, как встарь?
Не знаем мы ни про причины,
Ни про реальные шаги,
Мы думаем: за нас решили,
Мы правды в целом лишены.
С женой мы крепко вновь прижмемся,
Я знаю: друг другу мы нужны,
Я отключу свой телевизор,
Пойду я спать. И ты, моя хорошая, иди…
Больше мира.
Поруганная жизнью, я про любовь пишу,
И часто говорю про расставанья,
Я вижу в снах ту счастья темноту,
Что окружала нас двоих когда-то.
Открою я свои печали миру,
Ведь знаю, что не просто так живу,
Любовь моя была бы больше мира в мире,
Я поняла это сегодня в тишину.
И странствия по миру теперь вечны,
Устала я о многом здесь молчать,
Главнее всего даже мира в мире
Над головою солнца благодать!
Скитаний в мире я уж не забуду,
Носило, как листок осенний тот,
Я лишь хочу, чтоб мира в мире
Было намного больше, чем в войну исход.
И повторять я снова не устану,
Печаль мирская – с неба Божий дар.
Искать Христа я никогда не перестану,
Хоть страшно будет, хоть с неба сыплет град.
Исчезни, боль!
Как же хочется избавиться от слёз,
От всех рыданий,
Я давно хотела уйти от ран, от расставаний.
Белая удача так уперто жизнь мою калечит,
Я кричу опять: "Исчезни, Боль!"
Она меня не слышит…
В жизнь мою ворвалось эха знанье,
Но принесло моей душе немое расставанье,
Жизнь мне крутит сказку, и давно нет мочи,
Ловлю себя на мысли, что скажу здесь всё, -
Ведь мне давно не очень…
Свою жизнь я положила на то, чтоб быть хорошей,
Для всех для тех, кто думает о мне не очень…
Совсем не хочется доказывать, что я не дура,
И пусть все думают, что это всё лиричная натура!
В мою жизнь рваную давно ворвался ветер,
Тот, что северный, что колет грудь навеки!
Мне не хочется бороться с ливнем,
И дождём, и летом,
Давно хочу сказать: лучше с тобой быть где-то.
Но умчалась от меня моя Надежда,
Что в небе светит, а болит уже навечно…
Заслуги мне мои перед Севером души не греют,
И всё ж пишу тебе, и знаю, что поверишь.
Нелюбимая
Ты сегодня меня раздражаешь,
Не смогла я понять твои чувства и мысли,
И интенции, и опозданья,
Я вижу тебя – мои чувства к тебе снова в небе повисли.
Ты сегодня приличен, в ударе?
Что тебя утром вновь вдохновило?
Свежий кофе, прямые дорожки, девчонки, печали?
Я не знаю – пытаюсь смотреть на тебя просто шире.
Ну и что, что я не такая.
Ну, немного дурная, простая, шальная.
Я же, в принципе, все твои мысли
Слышу. Хоть ты думал, что я совсем не такая.
Печаль и впрямь ударила мне снова по лицу,
Я всё пытаюсь скрыть.
Но здесь отчаянно не вру. И правду тебе вновь пытаюсь здесь открыть.
Твои попытки стать сильнее, лучше,
Смущают всё меня.
Но знаю, что ты сегодня опять кофе заварил. И снова для себя!
Я тебя никогда не волную, а сильно, впрочем, всегда раздражаю.
Ты не обманешь. И меня снова в гневе своём наругаешь.
И не поют для нас с тобою в небе соловьи,
Мы не были вдвоём, и к этому не шли.
Печаль моя давно лицо сковала,
Я думаю, что в жизни вновь я опоздала.
Луч
