— Мне нужно бежать от вас, как от огня, а я лечу к вам, словно глупый, наивный мотылек, надеясь при этом не опалить крылья, — почти шепотом произнесла Лале. Ее губы столкнулись с губами шехзаде и воздух вокруг заискрился.
Меж камней в пустыне дикой окровавленный тюльпан —
Я камнями милой ранен, я того цветка двойник.
Алишер Навои.
Ночь выдалась на удивление прохладной для поздней весны в Эдирне. Деревья, едва покачиваясь под натиском восточного ветра, словно кланялись в ноги девушке, которая неспешно прогуливалась по саду внутреннего двора султана Мурада II. На ней было лишь легкое нижнее платье и накидка из тончайшего светлого сукна, расшитого золотом.
Весь дворец давно спал, только она никак не могла отыскать покой. Ноги сами привели ее в сад, где царило безмолвие и умиротворение, такое необходимое ей в последнее время. В мыслях то и дело всплывал образ ее кузена Мехмеда – будущего султана Османской империи. Она не уставала напоминать себе о том, кто он такой и что произошло всего пару лет назад в его покоях. То был наглый, озлобленный на весь мир мальчишка, опьяненный свалившейся на него властью.
Но не сейчас. Теперь каждый раз, когда она его встречала, перед ней представал взрослый, рассудительный мужчина, в глазах которого плескалось такое несвойственное для него раскаяние. Он изменился, и перемены в нем крайне поразили такое чуткое и доброе сердце девушки – его высокомерие сменилось почтительностью, неприязнь к учебе – жгучей тягой к знаниям, его вспыльчивость теперь находилась в уздах холодного разума. Но более всего ее удивило то, как Мехмед тянулся к ней – так искренне и открыто, и в то же время напористо и откровенно. В мыслях то и дело мелькали воспоминания их первого поцелуя, его рук, ласкающих ее шею, его черные глаза, в которых горел лихорадочный огонь.
Будущий султан проявлял к ней однозначные знаки внимания, и это не могло не польстить ей. Ежедневные дорогие подарки уже стали чем-то обыденным и привычным. Шехзаде Мехмед планомерно завоевывал Лале, как воин завоевывает неприступную крепость – без колебаний и сомнений, с выстроенной заранее стратегией.
Она совершенно запуталась в том, как ей следует к нему относиться. Ее друзья – Аслан и Влад были настроены весьма скептически к будущему правителю. Влад, которому она совсем недавно признавалась в сердечной склонности, не по своей воле отступил на второй план. Она чувствовала себя безмерно виноватой перед ним, поскольку никак не могла противиться такому сильному и пугающему притяжению Мехмеда.
«Как же гадко лгать своему любимому. Нет, это нужно прекращать. Я должна забыть о Мехмеде! Должна…»
— Лале-хатун? — позади девушки послышался низкий мужской голос, — Что вы здесь делаете ночью одна?
Лале вздрогнула и обернулась, уперевшись взглядом в темную фигуру своего кузена, чей голос она узнала почти сразу же. Он рассматривал ее с нескрываемым удивлением и тихой радостью.
«Словно знал, что я сейчас о нем думаю».
— Вы кого-то ждете? — на лице Мехмеда тут же появилось напряженное выражение, словно его мысли посетила неприятная догадка.
— Нет, шехзаде Мехмед, я никого не жду, — успокоила его Лале, — Я не могла уснуть и решила прогуляться по саду. Свежий воздух всегда меня успокаивает.
— Вас что-то гложет? — в его голосе слышалось искреннее беспокойство. Он приблизился, но тут же остановился, заметив, как дернулась Лале. Мехмед знал, что должен быть осторожным и терпеливым, если хочет заполучить ее расположение.
— Ничего из того, что было бы достойно вашего внимания, — Лале отвернулась и взглянула на цветущее дерево, чьи бутоны теперь находились в паре кадем{?}[Кадем – несуществующая единица измерения, используемая в Османской империи, равная 36,6 см. или 37,9 см. ] от нее. Потерявшись в своих мыслях, она совершенно не заметила, какая красота таилась вокруг. — Мне бы не хотелось обременять вас своими проблемами.
Мехмед некоторое время молчал, будто раздумывая о том, что сказать.
— Вы избегаете меня, не смотрите в глаза. Остерегаетесь, — шехзаде сделал шаг к ней навстречу, — Чувства переменчивы, я понимаю. Ночью одно, наутро другое. Я не вправе ничего требовать от вас, — еще шаг, — И все же мы с вами семья и должны поддерживать друг друга, особенно в такое сложное для страны время, — Лале не заметила, как он подошел почти вплотную к ней. — Одно ваше слово, и я более не преступлю черту.
Лале молчала, не двигаясь, лишь ветер трепал полы ее длинной накидки. Она, наконец, посмотрела в глаза шехзаде и больше не смогла отвести взгляд. Ее губы вспыхнули, вспоминая их поцелуй. Тело поддалось вперед, изнывая по жестким горячим рукам. Это было похоже на лихорадку, на болезнь, от которой она уже не оправится.
— Порой глаза могут сказать больше, чем слова, — Мехмед, заметив перемену в ее взгляде, одним шагом сократил расстояние между ними.
Капкан захлопнулся. Он прильнул к ее губам, словно путник умирающий от жажды к кувшину с живительной водой. Он восхищался и ужасался тому, какой властью над ним она теперь обладала. Его руки аккуратно скользили вдоль накидки, изучая ее юное тело, но не выходили за такие хрупкие рамки приличия.
