Полицейский что-то пробурчал и даже не поблагодарил Джона за любезное предложение. После нового сражения со своим мундиром он достал из кармана блокнот и карандаш.
– Прошу вас сообщить мне ваши имя, фамилию и место жительства, – официальным топом произнес полисмен.
– Меня зовут Джон Уокер, – ответил Джон. – А место жительства – здесь.
– Уокер, Джон, – повторил полицейский, записывая в блокнот. Потом он снова вытер лицо. – Место проживания?
– Здесь.
– Где?
– Здесь.
– Это не пойдет, – покачал головой полицейский. – Где вы живете?
– Вон в тех палатках.
Полицейский прошествовал к палаткам и заглянул внутрь.
– Мы еще не заправили постели! – запротестовала Сьюзен.
Как раз в этот момент с другого конца острова донесся заливистый веселый посвист.
– Там еще кто-то есть? – осведомился полицейский.
– Есть, – кивнул Джон.
– А теперь слушайте мои вопросы и честно отвечайте на них, – сказал полисмен. – Когда вы оказались на борту баржи, принадлежащей мистеру Тернеру?
– Мы и близко к ней не подходили, – возразил Джон, – если не считать того раза, когда я приплывал, чтобы поговорить с мистером Тернером.
– Ну-ну, – скептически фыркнул полисмен. – Ты меня не проведешь. Так вот, дело в том…
– Сэмми! – воскликнул звонкий голос. Полицейский резко обернулся. – Сэмми, мне стыдно за тебя. Если ты немедленно не уберешься отсюда, я все расскажу твоей матери.
– Я, конечно, прошу прощения, мисс Милли, – ответил полицейский, и лицо его стало краснее его носового платка, – но я думал, что они что-нибудь знают об ограблении, если бывали на барже прежде и что-нибудь видели. Я и понятия не имел, что они ваши друзья.
– Конечно, друзья, – сообщила капитан Нэнси, вступая в пределы лагеря и сваливая наземь связку стоек для палатки. – Они и пальцем не трогали баржу дяди Джима. Можешь вернуться к дяде Джиму и так ему и передать… А может быть, захватить его лодку и взять его в плен? – добавила она, обращаясь к Джону.
– Нет, не делайте этого, мисс Милли, – взмолился полицейский. – Только не сегодня. Я собирался отправиться отсюда в участок…
На тропе, ведущей из гавани, появилась Пегги Блэккет с огромным белым тюком на плече. За нею шли Титти и Роджер, тащившие одеяла и сложенные удочки.
– Привет, Сэмми, – поздоровалась Пегги. – Что ты здесь делаешь?
– Да я тут просто по ошибке, мисс, – ответил полисмен.
– Так уматывай отсюда, Сэмми, и больше не совершай таких ошибок, – распорядилась Нэнси.
Здоровенный полисмен бегом вернулся к своей лодке, запрыгнул в нее и оттолкнулся от берега.
– Мисс Милли и мисс Пегги, – умолял он, – не говорите ничего моей маме.
– Хорошо, Сэмми, не скажем, если ты будешь вести себя хорошо.
Полицейский схватился за весла и быстро погнал лодку прочь.
– Чего ему было надо? – поинтересовалась Титти.
– И почему он так испугался? – подхватил Роджер.
– Вы его знаете? – добавила Сьюзен.
– Конечно, знаем, – фыркнула капитан Нэнси. – Его мама когда-то была няней нашей мамы, а потом и нашей няней – когда мы были совсем маленькими. Сэмми работает полицейским. Он не боится никого, кроме своей матушки… и нас, конечно. Слушайте, вы знаете, что случилось?
– Что?
– Ну, вы помните то сообщение, которое передали вам два старика Билли, чтобы вы передали его нам? Насчет того, чтобы дядя Джим запирал свою баржу на крепкий замок? Так вот Билли были правы.
– Баржу дяди Джима ограбили, – добавила Пегги.
– Я так и понял, что что-то случилось, когда увидел сегодня утром все те лодки, – кивнул Джон.
– Какие-то пираты напали на корабль капитана Флинта, пока он был в отсутствии, – пояснила капитан Нэнси. – Вы же знаете, он уезжал, вы сами нам говорили. Так вот, мы были не правы. Свет, который мы видели на барже, когда плыли к острову в темноте, зажег вовсе не капитан Флинт. Это сделали грабители – то есть те пираты. Как раз в тот момент они вершили свое грязное дело.
– Но свет заметил кое-кто еще, – подхватила Пегги. – Это был моторист, который точно знал, что дядя Джим уехал. Так что утром он явился проверить, что это был за свет, и увидел, что дверь каюты вскрыта, а внутри все перевернуто вверх дном. Моторист сразу же сообщил маме, а она послала телеграмму дяде Джиму. Он вернулся вчера вечером и отправился на баржу, но там творился такой кавардак, что он решил заночевать у нас дома вместе со своим попугаем.
– Он был просто вне себя от злости, – сказала Нэнси. – А попугай слишком переволновался, чтобы говорить.
