- И при последующих атаках системы оповещения подали аварийный сигнал с опозданием?
- Так точно.
- По какой причине?
- Прямо ответить не могу. Только предположение. Как изложено в рапорте.
- Хорошо, слушаю, - оперша положила руки на стол.
- Противник визуально сопровождал цель. Высчитать пути перехвата и спрятать пуски ракет за аномалиями они вполне могли. Мы их этому научили.
- Каким образом?
- Я не меньше десяти раз уходила от атак, прячась за сильными аномалиями. Все пилоты по отряду владеют этим приемом. Допускаю, что подобное можно провернуть и для ракет. А наведение на цель через оптические приборы или по установленному маршруту – приемы давние.
- Либо оба сразу, - предположила оперша.
- Именно так.
- Хорошо. Подать сигнал с борта лично или использовать устройство на борту при защитовом разгоне – невозможно?
- Невозможно с момента начала разгона, - подтвердила Лориэль.
- Почему ваш навигатор не использовала спутник для контроля за ситуацией?
- Просматривала маршрут на предмет неожиданных помех. В приоритете – отсутствие помех на пути разгона. Иначе все насмарку.
- То есть, ваш навигатор баловалась со спутником, вместо выполнения прямых обязанностей, а вы, как командир экипажа, ей в этом потакали?
Оперша говорила вообще без эмоций, а глаза оставались спокойными.
- Мы шли даже не в зеленой, а в белой зоне, - ответила Лориэль. – Еще и перехват на разгоне за щитом. До того момента подобный перехват считался невозможным. По уставу летного положения.
- Как и удержать подбитую машину при обратном плазменном ударе. Вас же тряхнуло после первого попадания?
- Никак нет. Обратного удара не было. Разгонный щит отключился и сразу резкая потеря скорости. Самого удара не было.
- Тогда мы в тупике, - сказала оперша. – Вы первая из пилотов в подобной ситуации и уверенно докладываете, что никакого обратного удара не было. Ведь по уставу летного положения – при защитовом разгоне и резкой потери щита произойдет удар об атмосферу. Вы утверждаете, что ничего подобного не произошло. Верно?
- Так точно. Настаиваю.
- Подумайте. Ваш рапорт и наш разговор уйдут в инженерный корпус для расследования.
- Я настаиваю – обратного удара не было.
- Занесу в рапорт, - сказала оперша и продолжила: - Еще один важный момент – вы утверждаете, что противник отменил повторную атаку после того, как вы несколько раз передали в эфир данные о раненых на борту?
- Так точно.
- То есть, вы утверждаете, что противник прослушивал ваши частоты?
- Никак нет.
- Не поняла? Поясните.
Лориэль поерзала в кресле.
- Не уверена, что прослушивали наши частоты. В смысле, частоты моей «ласточки». Связь была и со службой контроля, и с группой «пчел».
- То есть, перехват сообщений непосредственно с вашего борта считаете невозможным?
- Я не знаю, какие дешифраторы стоят в службе контроля и на «пчелах». Я хоть и работала в открытом эфире, но дешифратор на «ласточке» не отключить. Он военного образца.
-Хорошо. Это тоже уйдет в инженерный корпус.
Оперша пододвинула поближе диктофон и сложила руки на столе.
- А теперь, младший кандар, своими словами, детально, посекундно. В произвольной форме. С того самого момента первой атакой. И не торопитесь. Важно все. Даже то, как вы орете на вашего навигатора.
Лориэль смущенно кашлянула и поерзала в кресле.
- Может, вам глаза завязать? – предложила оперша.
Детский способ сосредоточиться на воспоминаниях. Так же в учебке тренировали повторять все действия после полетов. Действенный метод, но сейчас был лишним. Лориэль помотала головой.
- Хорошо. Тогда начинайте, - оперативница кивнула на включенный диктофон.
Допрос продолжался больше двух часов, под конец у Лориэль аж в горле пересохло. Ей и в самом деле пришлось вспоминать все от и до. Оперативница задавала очень много вопросов, часто возвращалась к тому, о чем уже было сказано. Когда, казалось, уже и сказать было нечего, следовал вопрос, на который нужен ответ и все повторялось по кругу. Некоторые моменты, например переговоры, пришлось вспоминать слово в слово трижды. Причем все вопросы были как-то невпопад, Лориэль вроде и не путалась, но разведчица часто переходила с темы на тему, и почти каждый раз приходилось отвечать на вопрос и потом возвращаться к старому. Это немного выматывало.
- На сегодня закончим, - сказала оперативница. – Пригласите вашего навигатора.
- Она после ранения, - напомнила Лориэль.
- Сбежать из больницы у нее сил хватило.
Искра нашлась в столовой за чашкой с жидкой кашей.
- Чего-то крутит меня совсем, - пожаловалась она.
Лориэль налила себе компота, выпила в два глотка и села за стол.
- Потом доешь. Иди, теперь тебя хочет. Все соки выпила.
- Да я вижу…
- С разведки тетка, похоже.
Искра обреченно вздохнула. Отодвинула кашу, поправила подвеску с рукой и ушла. Лориэль посмотрела на кашу, на пустой стакан. Есть не хотелось. Айка еще возится у себя за плитой. Там что-то шкворчит, запахи не очень приятные, видимо, готовка только в процессе.