– Ума не приложу, кто это сделал… – Паша старался прогнать образ изуродованного старика из памяти, но одноглазое перекошенное лицо деда Лени стояло перед глазами. – Мне кажется, все-таки это кто-то пришлый. Может, какие-нибудь рыбаки или местный сумасшедший. Взять штатив мог любой, кто находится на острове. Назвать нас убийцами эти избалованные детки явно поторопились.
– А ты считаешь, что они ошиблись? – Юля посмотрела на Пашу взглядом, в котором смешались страх и надежда.
– Что ты имеешь в виду? – Паша отпрянул. – Я уж точно никого не трогал. У меня пока нет маниакально-депрессивного расстройства. Да и зачем это мне? Я их всех в первый раз вижу. Ты что? Реально считаешь, что я на такое способен?
– Нет. Я думаю, что ты тут ни при чем, – призналась Юля.
– Хоть на этом «спасибо», – демонстративно выдохнул Паша. – Тогда… – он покосился на Юлю. Та нервно теребила в руках маленькую декоративную подушку из стеганой ткани.
Да. Она ушла искать Леонида, а после его обнаружили мертвым, при этом забитым ее же штативом. Да, она вела себя неестественно. Зачем-то соврала, что фотосессия на острове – не ее идея. Да, гуляла где-то, когда погиб Глеб. Но разве могла эта тоненькая рыжая девчонка кому-то причинить вред? Паша категорически отказывался в это верить.
– Извини, ты, может, и злюка, но на монстра тоже не похожа.
– Монстры живут среди нас, и они похожи на обычных людей. Улыбаются, говорят приятные слова, умеют правильно держать вилку и нож, любоваться закатами и разбираться в искусстве. Но при этом они остаются чудовищами. Просто у них человеческий вид и правдоподобные маски, – задумчиво произнесла Юля.
– Тогда у твоего монстра очень симпатичный человеческий костюмчик.
Юля снова прикрыла глаза и покачала головой, давая понять, что комплимент был не к месту.
Паша засунул руку в карман и протянул ей тряпичную куколку, которую нашел на берегу утром.
– Смотри, кто к тебе пришел. – Он изобразил, будто кукла вразвалочку идет по его колену.
Паше хотелось отвлечь Юлю чем-нибудь.
Но та всем телом резко развернулась к нему и посмотрела так, будто Паша только что дал ей пощечину.
– Держи свою куколку, – добродушно улыбнулся Паша. – Она хочет, чтобы ты перестала плакать.
Юля, чего-то испугавшись, спрыгнула с кровати и попятилась, предупреждающе выставив руку.
– Ты следил за мной?
– Я? – опешил Паша. – Нет.
– Тогда откуда знаешь, что она моя? – голос девушки срывался, она с трудом сдерживалась, чтобы не расплакаться в голос.
Паша хотел сказать, что нашел куклу на берегу, а сейчас вспомнил про игрушку, чтобы утешить подавленную девушку. Думал, что эта безделушка развлечет ее. Вот и все. Но что-то заставляло его медлить с ответом.
– Ты видел, как я оставила ее на берегу? Ясно! Ты следил за мной! Ты же полицейский! – от неожиданного озарения она истерично засмеялась.
Паша, не понимая, почему Юля вдруг так разнервничалась, тоже поднялся и сделал шаг навстречу к ней. Она вжалась в дверь гардеробной.
– Ты его охранял? Он тебя нанял? Что же ты так плохо справился? – выкрикнула она и кинулась на кровать. Упав на подушку, Юля разрыдалась горько и громко, уже не сдерживаясь.
В дверь постучались.
– У вас все хорошо? – из-за двери раздался обеспокоенный голос Вероники. – Я слышала, что кто-то кричал.
– Все нормально, – отозвался Паша. – Но было бы лучше, если бы вы не держали нас как зверей в клетке.
– Ключи у Артура, – с сожалением ответила Вероника. – Он погорячился. Артур – вспыльчивый человек, но, думаю, он скоро остынет и выпустит вас.
– Будем надеяться, – хмыкнул Паша.
– Кто там был? – Юля приподнялась на локтях, глядя на Пашу опухшими глазами.
– Вероника. Пришла проведать. Говорит, у нас в комнате кто-то кричал, – съязвил Паша.
Ему порядком надоело, что его принимают за кого-то другого. То за убийцу, то за охранника…
Заметив, что Юля немного успокоилась, Паша осторожно поинтересовался:
– Может, расскажешь, почему ты так убиваешься? Конечно, два трупа за сутки – это перебор. И нервная система девушки может не выдержать. Но мне кажется, что причина не только в этом.
– Ладно. – Юля забралась с ногами на кровать и уселась по-турецки. – Да, это я подкинула Глебу куклу-рванку. Я испортила платье Лоры, – призналась Юля. – И Глеб…
– Ты измазала кетчупом наряд ботоксной королевны? – перебил ее Паша.
– Ну да. Мне хотелось, чтобы эта фотосессия превратилась для нее в кошмар.
– И фотографии тоже ты стерла? – Паша испытующе поглядел на девушку.
– Да, – кивнула Юля. – Сначала я хотела их как-нибудь жутко отредактировать. Знаешь, устроить адский фотошоп с перекрученной яркостью и замыленными лицами. Но потом представила, что столько времени придется «любоваться» его физиономией… Стерла все на фиг.
– Физиономией Глеба? – уточнил Паша.
– Да. Глеба Борисовича.
– По-моему, он вполне импозантный мужчина… был. Мне казалось, женщинам такие нравятся.
– Нравятся, – отозвалась печальным эхом Юля. – Даже очень.
– Тогда я не понимаю.
