– И в деревянных тоже. Тельма, спасибо за участие, но я сама смогу найти прощение, нужно только захотеть.
– Мы с Рут будем молиться за тебя. Боюсь, ты попала в лапы сатаны.
– О, нет, просто я обрету свой путь к вере… мне нужно идти.
Мадди хотелось одного: поскорее уйти и не видеть недоумения и обиды Тельмы.
Оказавшись на улице, она остановилась, чтобы посмотреть на прыгавших через скакалку и весело смеявшихся девочек. Когда она в последний раз так веселилась?
Друзья Рут хотели ей добра. Но их религия не для нее.
Она с облегчением пошла в северную часть города, оставшись наконец наедине со своими мыслями.
Город как будто охранял лесистый горный кряж. Весной там цвели колокольчики, а летними вечерами гуляли влюбленные пары. Сегодня Мадди так рада, что оказалась здесь, что ей захотелось пробежаться по тропинке. Наконец-то она свободна!
Печали и пустота нескольких последних месяцев сменились растущим чувством облегчения. Ее скелет надежно спрятан в шкафу, а сама она в этот чудесный вечер чувствует себя в полной безопасности. Она свободна! Теперь она будет пить жизнь жадными глотками, много трудиться и пытаться всеми силами исправить свои ошибки. Если бы только совесть так ее не мучила больше, не давила на ее истерзанное сердце…
Колокольчик на двери кафе звякнул. Пришел новый посетитель. Никто не удивился больше Глории, потому что в кафе «Коузи Нук» пришла миссис Плам, покурить и выпить чаю. Сегодня она выглядела настоящей леди, а не собачницей в старом пальто и сапогах. Нет, она была одета в модную шубу, а на голове красовался шарф.
Глория бросила работу у Ганнов. Дети неплохи в малых дозах, но Хизер почему-то ее невзлюбила, а больше сидеть с детьми ей не хотелось. Она отложила свои планы отправиться в Лидс и устроилась на лето в кафе для непьющих, подавала чай с порошковыми сливками велосипедистам и туристам, которые обычно приходили по выходным. Но осенью придется серьезно подумать о переезде в город и даже, возможно, о временном обитании на Пил-стрит. Не слишком радостная мысль…
– Я слышала, что ты здесь работаешь, Глория, – сказала Плам, садясь и снимая перчатки.
Она заказала булочку с маслом.
– Они свежие?
– Утренние, – кивнула Глория с гордостью. Она старалась подавать самое лучшее: выпечку, пирожные и джем.
На этот раз Глория старалась как никогда: протерла поднос, принесла только что заваренный чай, надела ситечко на чайник и нашла ложку, не прикованную цепочкой к сахарнице.
Последнее время она держалась настороженно, чувствуя, что миссис Плам не одобряет ее, считает виноватой в том, что это она удержала Мадди, не дав той вернуться к смертному ложу старухи.
Если бы она только знала!!
Но губы Глории запечатаны. Она заключила сделку и умела держать слово. Что сделано, то сделано, во имя дружбы. Может, все так произошло по невежеству… но что теперь можно изменить?
– От Мадди не было писем? – спросила миссис Плам, глотнув чая.
В кафе было мало посетителей, но Глория делала вид, будто очень занята: вытирает столы мокрой тряпкой.
– Нет, она молчит. Наверное, экзамены.
– Возможно. Я надеялась, что она приедет на каникулы, и хотела обсудить с ней кое-какие перемены. Если она напишет, попроси ее позвонить мне.
– Конечно, но сомневаюсь, что мы скоро встретимся.
– Поссорились? Вы всегда были такими хорошими подругами.
– Да, друзья навеки, – кивнула Глория. – Нет-нет, ничего подобного. Просто теперь наши пути разошлись. Наверное, у нее полно новых подруг из колледжа. Сауэртуайт – что-то вроде тупика для молодой горожанки.
– Какая жалость! Последнее время она ведет себя странно. Возможно, расстроена смертью бабушки, ведь она даже не успела с ней попрощаться.
– Возможно, – согласилась Глория, прекрасно зная, что ее предали, бросили, дали пинка под зад, потому что она напоминала Мадди о том, что они сделали.
– В ту ночь она была больна.
Пора все расставить по местам, пусть даже Глория чувствует, что от нее отделались. Что ее отшвырнули, как ненужную тряпку.
– Да, и ты была так добра, что помогла ей. Но я пришла не поэтому, Глория. У меня для тебя предложение. Ты ушла от доктора Ганна, и Дениз говорит, что им очень тебя недостает. Я подумываю о кое-каких изменениях в Бруклине, хочу превратить его в пансион, принимать платных гостей. Мне нужен штат: уборщицы, повара, словом, обслуга, и я подумала…
Глория решила, что ей предлагают место горничной. Она отвернулась, скрывая разочарование.
– И… и в чем заключается ваше предложение? – спросила она наконец. – Я подумывала вернуться в Лидс. Зимой здесь такая скука.
– А я хотела принимать посетителей круглый год, и компании, и одиночек, короче, всех, кто захочет приехать. Нужно подготовить дом. Заново обставить комнаты…
Что же, соблазнительно. Миссис Плам всему ее выучила, но работы будет полно.
Миссис Плам улыбнулась, словно чувствуя ее колебания.
– Я всегда считала тебя труженицей, надежной, сознательной, умеющей обращаться с людьми. Честной и имеющей то особое чутье, которое мне просто необходимо. Может, ты обдумаешь мое предложение?
– Но где я буду жить? Хостел закрывается, а найти жилье очень трудно.
