Но тут от груды чемоданов, наваленной в нескольких десятках метров от входа в гостиницу, отделилась женская фигурка в линялом платьице и подбежала к «Изотте Фраскини».
– Кеша! Кеша! Слава богу! Сейчас приведут Борю, я забираю Марусю – и едем! Куда угодно, хоть на Севастополь, хоть на Симферополь…
– Послушайте, – начал Кеша, явно испытывая неловкость, – я…
– Никаких возражений! – оборвала его Тася. – Делайте, что вам говорят… Сейчас Миша принесет вещи! Вы, что вы все время путаетесь под ногами? – напустилась она на Опалина. – Тоже хотите бежать? Для вас места нет!
Кеша поглядел на ее лицо, на Опалина и открыл дверцу.
– Ваня, садись… Едем в твой санаторий.
– Что? – пронзительно закричала Тася и вслед за этим обрушила на шофера град ругательств. – Не смей! Не смей! Это моя машина! Я уезжаю, не он! У тебя нет права! Не смей! Нет! Нет! Нет!
Она вцепилась в дверцу машины одной рукой, а другой стала неловко бить Опалина, который хотел сесть в машину, и пыталась ногтями заехать ему в лицо.
– Это моя машина! – выла Тася. – Моя! Здесь все мое! Неееееет! Не дам! Не дам! Сдохните все! Не дам!
Видя, что она невменяема и что разговаривать с ней бесполезно, Опалин с силой оттолкнул ее, чем только раззадорил Тасю.
Жена режиссера прыгнула на него, как кошка, пытаясь вцепиться ему в горло. Видя, что дело плохо, он ударил ее по-настоящему, кулаком в лицо, так, что она упала.
– А-а-а-а-а-а! – отчаянно завыла она, корчась на дороге. – А-а-а-а-а!
– Бросай эту бесноватую, садись, едем! – крикнул Кеша.
Опалин запрыгнул в машину, и они помчались сквозь ночь, чувствуя, как шоссе сотрясается от толчков. Несколько раз Кеша вилял, уворачиваясь от падающих телеграфных столбов.
Неожиданно Иван распрямился.
– Море горит!
Над водой полыхали огненные столбы, уходя вдаль.
Это было страшное, величественное и ни на что не похожее зрелище.
Кеша бросил на него быстрый взгляд и вывернул руль, огибая обрушившийся на дорогу оползень.
– Вот теперь я видел все, – только и сказал он.
Они благополучно добрались до места назначения и, посовещавшись с доктором Стабровским, стали помогать выносить из детского санатория больных, которые не могли передвигаться самостоятельно.
Зови на фокстрот, а там…
Когда началось землетрясение, Лёка не спала.
Дело в том, что они с Васей самозабвенно ругались в своем номере.
– Бегаешь за ним, как идиотка, смотришь на него телячьими глазами, – злился Вася.
– Ну и бегаю, а ты мне кто, муж? – задорно отвечала Лёка. – Я тебе ничего не должна!
Они обменялись не только этими, но и куда более несдержанными фразами, а потом вдруг грохот, и все трясется, свет гаснет и – добро пожаловать в светопреставление.
– Что происходит? – кричала Лёка, совершенно растерявшись. – Что нам делать?
– Отсидимся тут, – сказал Вася. – Все скоро кончится…
Но ничего не кончалось, толчки следовали один за другим.
– Паника, – комментировал Вася, глядя в окно. – Какая глупость! Ведь они же только передавят друг друга…
В этот момент с потолка рухнул пласт штукатурки, и Лёка решила, что с нее хватит Васи и его резонерства. Она затолкала в сумочку самое ценное и метнулась к двери.
В голове ее крутились какие-то обрывки сведений, полученных во время учений: что если, допустим, химическая война, то надо надевать противогаз, а если землетрясение… постойте-ка… Что-то суровый неулыбчивый лектор говорил по поводу землетрясений. Но, как назло, она все забыла.
А, вот! Немедленно покинуть здание, выйти на открытое пространство…
– Андрей! – Она стала отчаянно стучать в дверь Еремина кулаком. – Андрей, землетрясение! Спасайтесь!
Кто-то кашлянул у нее за спиной. Она обернулась: перед ней стоял Еремин, в костюме, весь собранный – во всех смыслах слова – и даже с небольшим чемоданчиком в руке.
– Все уже покинули свои номера, – сказал он так спокойно, как будто стены вокруг них не дрожали и пол под ногами не ходил ходуном. – Я хотел идти вас искать.
Лёка бросилась ему на шею и расплакалась.
Голлербах и Мельников вывели из гостиницы режиссера, который все еще не мог передвигаться самостоятельно. Тася вывела Марусю и, поручив ей «присмотреть за папой», стала бегать за чемоданами.
Винтер кричал, чтобы она образумилась и успокоилась, но как раз успокаиваться Тася не желала. Мельников пошел помочь ей с чемоданами и был ушиблен упавшим камнем.
Сценарист уверял, что пострадал не сильно, но все заметили, что он держится за спину.
Мало-помалу вокруг режиссера собрались почти все члены съемочной группы, которые жили в гостинице. Шепотом из уста в уста передавали, будто галантный Нольде сбежал из постели очередной любовницы, едва натянув подштанники и бросив даму на произвол судьбы, а любитель порнографических открыток Светляков, напротив, помог выбраться целой семье, выбив дверь.
Также от окружающих не укрылось, что Лёка держится вблизи от Еремина, в то время как Вася с независимым видом стоит поодаль.
Затем Тася заметила машину с Кешей и отважно бросилась на перехват.
