Туман постепенно рассеивался. Высокий берег открывал прекрасную возможность полюбоваться рекой, в лучах восходящего солнца полнившейся золотыми искорками, будто чешуйками. Вита присела на валун, похожий на огромное каменное кресло, повернутое к реке. Распустила шнуровку ворота и, морщась, потерла кожу под ожерельем. Первое время от этого куска металла у нее было страшное раздражение, которое постепенно проходило, возобновляясь лишь в сильную жару. А нынче солнце припекало, да и скачки на барсах особой свежести кожи не способствовали.
– Плати! – вдруг сказал кто‑то над ее ухом.
Голос был неуверенный и скрипучий, однако обладал глубиной, присущей лишь существам с большим объемом грудной клетки.
Вита взвизгнула и попыталась вскочить, но не тут‑то было – каменная лоза обвила ноги, не давая пошевелиться. Девушка с опаской подняла голову и взвизгнула снова: над ней нависала, ухмыляясь, грубая, в морщинах и трещинах морда. Глаза яркого янтарного цвета живо горели из‑под тяжелых бровей, напоминающих коньки крыши, и оглядывали Виту с каким‑то неоднозначным интересом.
– Ты пришла… – констатировал камень с глазами. – Села… Смотришь… Мост! – неожиданно завершил он и слегка потряс Витины ноги, отчего девушку замотало из стороны в сторону.
– Пре‑е‑е‑кра‑а‑а‑ти‑и! – стуча зубами и пытаясь не прикусить язык, потребовала она. Сосредоточилась, наколдовала водяную каплю размером с собачью голову и пульнула ею прямо в глаз странного существа.
Камень гукнул, моргнул и перестал трясти Виту, вздернув ее в воздух вниз головой и удерживая перед своим лицом. Внутри гранитовой щели рта она разглядела плоские менгиры зубов – толстых, крепких и кривоватых. И наконец сообразила, кого видит перед собой!
– Я – Вителья Таркан ан Денец, волшебница, требую уважения к себе, тролль под мостом! – закричала она прежде, чем сообразила, что делает. – Назови свое имя!
– У? – удивился тот. – Сказала истину! У?
– Отвечай! – потребовала Вита, у которой от неудобного положения начинала болеть голова. Кроме того, Ожерелье признания съехало и острым краем врезалось в подбородок. – Истина на истину – таков закон!
Тролль задумался.
Вита действительно любила древнюю историю. Старый мир был жесток и прямолинеен, но ей он казался правдивее и красивее нынешнего. Существа тех времен, таящиеся под пологом длинных зим и полярных ночей, вызывали у нее жгучий интерес, заставляя в свободное от учебы время читать не рыцарские романы и сказания о похождениях неунывающих менестрелей, а книги по мифологии, морфологии и коммуникации с тварями из прошлого. Правда, окажись Вита в том времени, даже имея магический опыт лет на сто старше нынешнего, она все равно не прожила бы и часа. Однако существовало несколько непреложных правил, нарушить которые обитатели древнего мира не могли, и самым главным из них было правило Истины: на правду следовало отвечать правдой, на истинное имя – называть свое. Кушать же того, кто знает твое истинное имя, считалось неприличным.
– Отвечай! – отчаянно прошептала девушка, чувствуя, что теряет сознание, и в ту же секунду больно треснулась о землю.
– Дробуш Вырвиглот, – неохотно признался тролль.
Повел туловом, выдирая себя из земли, с кряхтением поднялся, обсыпав волшебницу мелкими камнями. Видимо, он так давно не шевелился, что попросту врос в склон и по этой причине не попал на карту в виде маленького красного крестика!
– Иду… под мост! – сообщил он, почесав в затылке каменной дланью: – Плати!
– Стой, стой, стой! – девушка с трудом поднялась на ноги. В ее голове пели неустановленные птички. – За что я должна платить?
– Мост! – пояснил Дробуш, величественным жестом указывая на реку. Подмышкой у него росли вьюнки, цветущие трогательными голубыми патефончиками. – Ты пойдешь? Плати!
– Ах вот оно что! – Вита сердито отряхивалась и вытаскивала из волос и из‑за шиворота каменную крошку. – И что ты хочешь за возможность перейти на ту сторону?
Увидев, что закон Истины сработал, она успокоилась и даже разозлилась на неуклюжее существо, умудрившееся одновременно и ушибить ее, и испачкать!
– Беру золотом по курсу Центральной драгобужской биржи! – без запинки произнес тролль, заставив Виту подавиться воздухом от негодования.
– Каким золотом? – она даже ногой топнула. – Где ты видишь у меня золото?
– Ошейник! У! – радостно сообщил собеседник и так ткнул ей в шею пальцем, что она опять упала.
– Пресвятые тапочки! – припомнила девушка мамино восклицание, на всякий случай оставаясь сидеть на земле.
– Красивая золотушка! – заметил тролль, устраиваясь напротив. В его глазах плясало веселье, такое заразительное, что Вита даже перестала бояться: – Поторгуемся?
– Нельзя торговаться из‑за того, что снять невозможно! – грустно сказала волшебница. – Ожерелье заколдовано.
– Дык… Вижу! – сообщил Дробуш. – Но хочу золотушку!
– И что будем делать? – пригорюнилась волшебница.
– Голову оторвем! Тогда снимем! – оживился Вырвиглот.
– Не выйдет, потому что уговор не состоится! Как я по мосту пройду с оторванной головой?
– Беда! – заметил тролль.
