Волшебница отвернула воротник куртки и показала ей серебряный четырехлистник клевера, украшенный зеленой эмалью.
– Этот талисман мне подарила мама, когда я отправлялась в Драгобужский университет. Она сказала, что он поможет сдавать все экзамены и зачеты на «отлично». И знаешь что – так и было!
– Хоу! – восхищенно прошептала Виньо. – Вот здорово!
– Можно мне посмотреть? – заинтересовался Йожевиж, прекращая сердиться и смущаться одновременно.
Кинул короткий взгляд на брошь, ухмыльнулся в бороду, откинулся на плащи.
– Я бы съел что‑нибудь! – сообщил он в потолок.
Девушки радостно захлопотали вокруг него. Небогатое меню – подмокшая кабанятина, сухари, которые удалось спасти, ибо они были упакованы в деревянный ящик, и ягодный отвар с медом – сделало свое дело. Наевшись, Йожевиж снова уснул, но сон его стал спокойнее, дыхание – ровнее, а цвет лица уже и не отличался от здорового.
Из воды вылез Яго – без всплеска, без звука, подтянулся на каменном берегу, сел, свесив ноги.
– Йож пришел в себя! – воскликнула Виньовинья, делясь с ним радостью.
– И мы знаем, что она – девочка! – тут же сдал ее Дробуш.
– Меня так долго не было? – пробормотал Ягорай, встал и принялся одеваться. – Зоя, как скоро Йож сможет нормально двигаться?
– Если сейчас вечер – к утру! – улыбнулась ему Вита. На душе было легко и радостно – прикосновение к чужому, пусть и непростому счастью давало ощущение правильности пути и – впервые! – судьбы верной как пес!
Яго на мгновение застыл – увидел ее улыбающуюся так заразительно и… ослепительно.
– Тебе кто‑нибудь говорил, что ты красивая? – буднично спросил он, сев у костра.
Виньо прыснула в косу, улеглась под здоровую руку Йожевижа, свернулась уютным клубочком и мгновенно уснула.
– Так что там, под водой? – не зная, что ответить на заданный вопрос, спросила Вителья. – Мы проплывем?
– Только один участок может представлять опасность, остальные – короткие, даже ты справишься!
– Даже я?! – оскорбилась Вита.
– Я заметил, – спокойно улыбнулся черноволосый, – что плаваешь ты не очень!
– Зато кастую неплохо! – задрала нос волшебница, забрала свой плащ и пошла укладываться у дальней стены, не замечая, что вожак, следя за ней, тщательно скрывает улыбку.
Костерок съежился и залез под остатки углей, будто замерз. Яго задумчиво разглядывал слабое пламя. Если предатель находится среди них – а в это ему не хотелось верить, но он, к сожалению своему, был реалистом! – значит, после выхода на поверхность они быстро столкнутся с преследователями. Он надеялся на сообразительность Дикрая. Надеялся, что оборотень, учуяв их запах, не поспешит навстречу, а затаится, выслеживая того, кто оставлял шайлу тайные знаки, без которых погоня не настигла бы их так скоро у моста! Самого барса вожак и не думал подозревать – и знакомы друг с другом давно, да и не в привычках оборотней так подличать. Вот в бою горло порвать – это да!
Он окинул взглядом спящих гномов и волшебницу, сердито ворочающуюся у стены. Нет, не может быть! Йожа он знает тысячу лет! Виньовинья скорее даст отрубить себе все конечности, чем предаст возлюбленного! Ну не тролль же, в самом деле? Тем более что с ним они познакомились только у моста, а погоня началась раньше! Фарки? Но парень погиб у него на глазах…
Во всем этом были две странности, которые никак не совпадали друг с другом: охота стражников за «хорьками» и погоня шайлу за волшебницей. Как человек, прекрасно знающий Крей‑Лималль, Яго, едва услышав имя жениха Зои, понял, что девушке крупно не повезло. Первый советник асурха был не из тех, кто отказывается от запавшего в душу, а волшебница, к несчастью, относилась к той категории женщин, которые западают если не навсегда, то надолго. Зою хотелось одновременно и оберегать, и злить: ее улыбка заводила так же, как и сердитый блеск глаз… Там, на камне, на Яго накатило предчувствие, которыми была полна его жизнь, но тайну их он не разгадал до сих пор. Они просто появлялись в голове, вспыхивали как свечи в темной комнате, позволяя ему в юности избегать жестоких наказаний отца, а потом, на войне, раз за разом обманывать смерть, спасая однополчан. Предчувствия и нынче не покидали его: благодаря им он уводил своих людей с маршрутов погранцов или стражи, избегал встреч, а значит, стычек с такими же группами контрабандистов, тут и там звериными тропами пересекавших границу.
Предчувствие опасности, предчувствие, заставившее его повалить девушку навзничь и тем самым уберечь от стрелы, появилось позже. А вначале… Вначале свет рысьих глаз запалил для него небо. И с тех самых пор ему все время хотелось находиться рядом с волшебницей, касаться ее, не выпускать из рук. Он уже знал, что рано или поздно искра, проскочившая между ними в ту ночь, воспламенится. Единственное, чего он не мог предсказать, – к чему это приведет обоих!
* * *
