Майор поднял на меня глаза. Вынул из папки другой документ.
– В марте 1943 года на основе Второй механизированной бригады СС была создана карательная дивизия «Латгалия», подчинявшаяся непосредственно Карлу Кронвальдсу…
Он отложил бумагу, достал другой листок. Фиолетовая печать проступала на обратной стороне.
– А вот приказ о присвоении Карлу Кронвальдсу звания штурмбаннфюрера СС…
– Зачем вы мне…
– Погоди-погоди, Краевский. Сейчас все поймешь…
Я уже начал понимать.
Пожал плечами, повернулся к окну. Грязное небо порвалось, и в прорехе мелькнула невероятная синь. Вспыхнула и погасла. Небо стало еще серее.
– Части и подразделения Латышского легиона СС не только участвовали в боях с Красной армией, но и использовались командованием СС для проведения массовых расстрелов, осуществления карательных операций против партизан и мирного населения на территории Латвии.
Майор сделал паузу. Я продолжал смотреть в окно. Боковым зрением заметил, как он ухмыльнулся. Мои сцепленные замком пальцы затекли, я медленно разомкнул их, лениво сунул в карманы.
– В значительной степени именно из состава дивизии «Латгалия», – читал майор дальше, – формировались ударные группы для засылки в тыл Красной армии с целью совершения диверсий. Впоследствии многие из этих лиц превратились в так называемых лесных братьев…
– Я знаю, – буркнул я.
Майор не обратил внимания и продолжил:
– …лесных братьев, на счету которых свыше трех тысяч диверсионно-террористических актов, совершенных в период с 1944 по 1956 год на территории Прибалтики, унесших более…
– Да знаю я! Знаю! – вскричал я громче, чем хотел. – Знаю…
Глупость ситуации заключалась еще и в том, что называть майора «дядя Леша», как я обычно обращался к отцу Женечки Воронцова, тут было явно неуместно. Не называть же мне его «товарищ майор», в самом деле?
– Знаешь? – Дядя Леша спрыгнул с края стола и по-кошачьи прошмыгнул ко мне. – Знаешь?
От неожиданности я отпрянул.
– Ни хера ты не знаешь! Ни хера! – Майор зло зыркнул на меня, вернулся к столу. – Вот! Читай!
Он грубо сунул мне в руку несколько листков, сколотых большой железной скрепкой. Бумага, дешевая и серая, напоминала оберточную, из военторга. Машинописный шрифт кое-где пробивал ее насквозь. Отдельные места были подчеркнуты синим карандашом. Сверху стоял чернильный штамп «секретно». Я начал читать.