— Так, методология, — начала она, чувствуя, как пульсирует кровь в щеках, как ускоряется пульс. — Скажем так: я приняла за данность, что применительно к фрагменту, где слово «amor» употреблено рядом с такими строками, как «auctaque forma fuga est», в переводе — «побег усилил ее красоту», а также: «Videt igne micantes / sideribus similes oculos, videt oscula, quae non / est vidisse satis», to есть «видит ее глаза, сияющие как звезды, видит ее губы, на которые недостаточно только смотреть», подобное пояснение будет излишним.
— Но вы же сверялись с Йелландом…
— «Аполлон любит Дафну» тысяча девятьсот пятьдесят пятого года?
— Да, а также…
— С Хоем? «Любовные векторы в латинской поэзии»?
— Или Чеймберсом…
— «Стрела Купидона», семьдесят второй год? Да. Йелланд с откровенным лукавством пишет про «искру любви», Хой несколько раз упоминает о «трагедии несостоявшейся связи», а Чеймберс называет «ухаживания» Аполлона «страстной беспримесной любовью», — сказала Тесса, которой было досадно, что именно Крис заранее подготовил ее к этим вопросам.
— Тем не менее, — не унимался Уэмбли, — при обсуждении этой пары как элегических влюбленных было бы более чем уместно обратиться и к другим исследованиям.
— Понятно, — ответила Тесса со всей холодностью, на какую могла решиться. — Приму к сведению.
Уэмбли откинулся на спинку стула, поправил шапочку. Тесса поняла, что ей не удалось набрать никаких очков в глазах членов комитета; тем не менее она сознавала, что в определенном смысле на кону ее чувство собственного достоинства. В чем она не сомневалась — что Криса от этого крючит.
Уэмбли, впрочем, даже не думал от нее отцепляться.
— Считаю своим долгом предупредить, что профессиональные убеждения не позволят мне написать однозначно положительный отзыв, принимая в расчет сознательное пренебрежение автора мнением других исследователей лишь на том основании, что оно расходится с его собственным. Разумеется, у вас будет возможность внести поправки.
— Сменим тему, — предложил Флемиш.
В разговор вступила Штраус:
— По моему мнению, если профессор Уэмбли считает себя вправе решать, какие именно тексты не рассмотрены в диссертации, то есть рассуждать от противного, можно и ему задать вопрос о том, почему в его статьи на эту тему нет отсылок, скажем, к «Древесной девственнице» Плат.
— Я вас попрошу, — вмешался Флеминг — Сегодня на повестке дня рассмотрение конкретной диссертации. Здесь не место высказывать личные предпочтения и обсуждать собственные труды. Профессор Уэмбли, считаю, что в окончательных выводах вы должны учесть возражение профессора Штраус.
— Но я действительно считаю, что отсутствие обзора литературы выглядит крайне ироническим, если уж мы решили держаться темы нашей дискуссии, тем более что вся работа посвящена цензуре, — заявил Уэмбли.
— Аналогичным образом выглядят постоянные попытки одного профессора прерывать других, — вставила Тесса.
Уэмбли, Флемиш и Штраус умолкли, явно ошарашенные. Уэмбли перестал скалиться.
— Мисс Темплтон, предлагаете мне подождать снаружи, пока вы договорите? — осведомился он.
— Не думала, что вы это предложите, — ответила Тесса.
В аудитории раздался смех — администратора? Тесса ощущала на себе взгляд Криса. Посмотрела на него украдкой. Он подпер щеку рукой, облокотившись на подлокотник.
— Довольно, — сказал Флемиш, не дав Уэмбли заговорить. — Вернемся к рассмотрению и сменим тему.
Тесса вновь сосредоточилась на своих записях, отчетливо сознавая, что совершила ошибку, но при этом зная, что снова сцепится с Уэмбли, если он ее спровоцирует, — собственно, ей даже хотелось, чтобы он еще раз подставился. Но тут Флемиш завел мини-лекцию про культ Аполлона как воплощения Августа, про скрытые насмешки Овидия над эпической традицией и над всем имперским мировоззрением в целом, похвалил Тессу за обсуждение «терминальных метаморфоз» некоторых персонажей поэмы, одним из которых являлась Дафна. Страсти улеглись, и до Тессы начало постепенно доходить, как глупо было унижать Уэмбли. Только она способна оскандалиться во время такой простой официальной церемонии, как защита собственной диссертации. Остаток прошел без происшествий, лишь Уэмбли задал несколько вопросов с подковыркой; наконец Флемиш объявил, что защита завершена.
Тесса, разволновавшаяся по поводу того, что Уэмбли, возможно, напишет отрицательный отзыв или как минимум потребует от нее внести указанные изменения, лихорадочно соображала, члены совета же откланялись. Спросить о том, насколько сильно она себе навредила, проще всего было у Криса, он же мог отговорить Уэмбли от любых деструктивных шагов, — но оказалось, что Крис идет к дверям следом за Уэмбли.
