Латинская Романия полностью

Хроника Токко охватывает 1375–1422 гг., особенно подробно повествуя о событиях начала XV в. (3742 стиха против 180 — о XIV в.). Возможно, хроника дошла в неполном виде[297]. Ее составление было завершено ранее 1429 г. Произведение — история династии, на службе у которой состоял автор. Он был современником описываемых событий, именовал себя ромеем, т. е. греком, и, скорее всего, происходил из города Янина, которым особенно гордится, называя его «корнем ромеев и всего деспотата», известным доблестью горожан и образованностью почтенных официалов. Янина противопоставляется другой столице государства — Арте[298]. Хроника Токко прочно связана с местной исторической традицией. Э. Захариаду полагает, что в своей первой части она прямо продолжает хронику янинцев[299]. Хронист не был профессиональным «грамматиком», ему чужды классицизирующие тенденции. Хроника написана на народном разговорном греческом языке с диалектными особенностями и значительными отклонениями от орфографических норм. Лингвистические влияния романских языков в ней значительно слабее, чем в Морейской хронике. Хронист регистрировал события по мере того, как они развертывались, но затем, видимо после 1416 г., подверг хронику переработке. Основные сведения почерпнуты им из первых рук, и следов использования каких-либо текстов не обнаружено. Несмотря на морализирование, автор стремится к точному изложению фактов. Он осознает себя ромеем и нераздельно прилагает этот термин как к подданным Токко, так и к византийцам, но ему чужд имперский универсализм. Византийские монархи для него — авторитет далекий, хотя и признаваемый: именно они в 1415 г., возвели Карло I Токко в достоинство деспота, а его брата, великого контоставла, — в достоинство Кантакузинов, как если бы он был таковым по крови: родовое имя приравнивается к титулу[300]. Зато отношение к ромеям Мистры резко враждебное. Политический идеал хрониста — восстановление Эпирского деспотата во всей его первоначальной целостности; он сторонник централизации, но в масштабах региона, а не всей бывшей империи ромеев[301]. Основными врагами деспотата автор считает сначала албанцев, показывая настойчивое стремление ромеев не допустить существования отдельного албанского государства. Этот антагонизм смягчается после объединения Янины и Арты под властью Токко[302]. Затем главным врагом, с которым нельзя достичь примирения, объявляются турки. Горе христианину, принимающему помощь от турок! Сначала они окажут ему поддержку, а затем удушат его силой, коварством или любым другим способом[303]. «Никто не слышал, чтобы турки помогли хотя бы одному христианскому государю, если только не ради того, чтобы повредить ему»[304]. Хроника Токко — в полной мере средневековое произведение, со свойственным таковому провиденциализмом, верой в божественное предопределение[305]. Хронист рассказывает, например, что, в то время как албанцы осаждали крепость Роги, обороняющиеся выставили на башне жезл св. Луки. И когда он упал со стены, это было сочтено знамением взятия крепости, хотя жезл и удалось возвратить[306]. Вера в предзнаменование в полной мере разделяется хронистом. Претендуя лишь на то, чтобы достоверно изложить местную историю глазами верного слуги династии (автор приводит весьма надежную информацию о событиях и реалиях, а его описание крепостей может служить ключом к топографическим изысканиям[307]), хронист наглядно демонстрирует, как «ромеизировалась» власть итальянского дома Токко, отвечавшая, видимо, устремлениям провинциальной знати и городской верхушки Эпира и Акарнании.

Жанр византийских малых хроник не угасал почти нигде на территории Латинской Романии. Это были традиционные грекоязычные произведения, отражавшие историю местных династий и отдельных территорий[308].