Границы прикрывали акриты — особое сословие, нечто вроде очередных казаков, то есть организованные станицы крестьянствующих воинов, проживающих на рубежах и их же охраняющих. Набирался туда совершенно разнообразный люд, включая осевших при турках мусульман в отвоеванных районах Малой Азии и славян на Балканах, в зависимости от местности служивших без отрыва от сохи легкой кавалерией или пехотой, с офицерами из местной аристократии. Налогов они не платили, а землю получали в собственность — но под условием службы. Численность их была плавающей, но и от границы их отрывали редко и малыми партиями.
Практически император из 135 тысяч «расчетной армии», мог собрать в одном месте 70 тысяч бойцов максимум, а скорее и вовсе тысяч шестьдесят. Но в собранном виде, с ядром в виде регуляров и катафрактов, византийцы заслужено внушали опасение соседям.
Погиб эмир! Невольник чести!
И на его законном месте,
Ромеев властелин лукавый
Своих орлов овеял славой!
Началось с Малой Азии, где мы оставили Византию и эмират Данишменда после раздела, сокрушенного ими не без помощи крестоносцев султаната Рум. С новой границей по реке Галис, далее восточнее Кесарии Каппадокийской, и до Киликии, осваивать новые рубежи.
За три года рубежи не только освоили, но и пришли к мысли, что рубежи так себе. Император Алексей Комнин мыслил рационально и на данном этапе желал по «Восточному вопросу» границ по линии Трапезунд-Мелитена-Антиохия. Такая конфигурация выглядела близкой к «историческим территориям», и позволяла решить комплекс задач.
В Малой Азии империя теперь занимала узкие «рукава» вдоль берегов Черного и Средиземного морей, между которыми вдавался клин, пусть теперь и существенно сокращенный за счет Рума, владений эмира Сиваса. Проблема была не только в неудачном стратегическом положении, но и в оторванности земель в этих «рукавах» от центральной власти.
Причерноморский Трапезунд с окружающей фемой Халдия, уже давно несмотря на формальное нахождение в составе Византии, практически управлялись вполне в феодальном духе семьей Гаврасов. Становящихся (за исключением коротких периодов попыток василевса пресечь сепаратизм) дуками Халдии и севастами по наследству и подчиняющихся имерскому центру глубоко номинально, время от времени поддерживая радикальную оппозицию Алексею, воюя по своему усмотрению с Румом, Данишмендом и грузинским царем Давидом и занимаясь прочими интересными делами вовсе безнадзорно.
На побережье моря Средиземного, Киликия даже формально имела неопределенный статус, находясь в зоне влияния василевса лишь очень теоретически, а уж княжество Антиохийское, даже с недавно подтвержденным Боэмундом вассалитетом, частью империи вообще всерьез никто не считал.
Выпрямление границ, делало все эти феоды дальних фронтиров куда более доступными для Комнина, да и границы по горным грядам между морями образовывали естественный рубеж, при этом замыкая на Константинополь транзитные пути между Европой и Азией и позволяя доминировать на всем окружающем пространстве, включая Кавказ и Балканы.
В Европейской части Византии, на тот момент было затишье, а потому…
Идеи василевса не устраивали в первую очередь Данишменда, поскольку основное расширение планировалось за его счет. Эмир при этом, несмотря на полную суверенность и авторитетность, ухитрялся считаться верным подданным халифа (разумеется, багдадской версии) и его султана… в смысле, всех султанов, какие имелись.
Одновременный крепкий союз с франкской Антиохией и соседским Трапезундом, а также лидерство в окружающих мелких эмиратах, тоже не следовало забывать. Лобовая атака ромеев, смотрелась рисковано. Сам же Данишменд искренне полагал, что правильным наследником земель Рума должен быть, во-первых, мусльманский владыка, а во-вторых лучше всего подходит он сам. Но в качестве инструмента восстановления справедливости, эмиру требовались войска, причем желательно хоть частично не наемные, а идейные, или готовые работать за трофеи, либо присланные союзником. В принципе, таковые в тех краях водились в достаточном количестве, но вот прямо сейчас были заняты выяснением, кто из претендентов в султаны Багдада более ценен матери-истории. На обеих, разумеется, сторонах — и оторвать их от такого увлекательного и важного занятия, эмиру не светило. Но по окончании выборов, он небезосновательно рассчитывал на помощь победившего султана (конкретное имя его очень интересовало), которому фронтовые кадры станут излишни.
Ничего лобового Алексей Комнин предпринимать не стал, но и ждать развязки в Багдаде не собирался. Потому вокруг Сиваса начали происходить интересные вещи. В 1103 году, вдруг грузины ввязались в стычки с вассальными Данишменду мелкими эмирами. Затем выяснилось, что не все, собственно, вассалы ему покорны — отложился Эрзрум.
