Латинские королевства полностью

Странным образом, эта тема у нас (за рубежом разобрали ее давно, и нынче просто упоминают мимоходом) несколько запутана. Бытуют представления, что кредита в Средневековье было мало, взимать проценты запрещала церковь, а займодавцами были только евреи, которым можно было брать процент. Это в сущности, не то чтобы не так, вопрос уровня и цены.

Займы были распространены в раннем Средневековье повсеместно, а основным займодавцем были монастыри, аббатства и прочие церковные «хозяйствующие субъекты», вплоть до понтификов.

Взимание процентов церковью запрещалось, но… «Пастырь твой, увещевает тебя не брать роста, сам он при этом или не берет роста, или же берет» (Блаженный Августин).

I Вселенский Собор запретил взимать проценты клирикам, отметив, что таковых много: «Поскольку многие причисленные в клир, любостяжанию и лихоимству последуя, забыли Божественное писание, глаголющее: сребра своего не давай в лихву; и, давая в долг, требуют сотых; судил святый и великий Собор, чтобы, если кто, после сего определения, обрящется взимающий рост с данного в заем, или иной оборот дающий сему делу, или половиннаго роста требующий, или нечто иное вымышляющий, радя постыдной корысти, таковый был извергаем из клира, и чужд духовнаго сословия».

В 1139 году Второй Латеранский собор запретил лихву вообще всем: «Кто берет проценты, должен быть отлучен от церкви и принимается обратно после строжайшего покаяния и с величайшей осторожностью».

Но все это церкви стать крупнейшим ростовщиком того времени, вовсе не мешало. «Оказывая благодаря своим крупным накоплениям кредит королям и сеньорам, церковь не брезгала и мелкими ссудами», а запрет процентов служил предлогом для борьбы с неумелыми конкурентами, поскольку каноническое право нашло всем известные пути обхода запрета. Самый простой — проценты изначально приписывались к долгу.

Запрет формально поддерживался, почти каждый собор и многие папы его подтверждали с завидной регулярностью, и для клириков особенно. Из чего вывод, впрочем, следует один — никто не прекращал доходное занятие. Позже отцы церкви смягчились, процент дозволив, но ограничивая его размер разумными рамками.

Евреи тоже выступали займодавцами, но следует различать сферы приложения.

Монастыри занимали место современных банков, т. е. давали деньги по формальным договорам, с понятным и прозрачным обеспечением и традиционным для своего времени процентом, на известных условиях. При этом споры по долгам регулировались церковной подсудностью, которая в общем-то, на тот момент представляла передовое право, как материальное, так и процессуальное.

Евреи занимали место нынешних микрофинансовых организаций типа «быстрозайм» и ломбардов, деньги давали по-всякому, обеспечение брали далеко не любое и часто по непростым схемам, а процент у них был дикий — как, собственно, и сейчас в микрозаймах. При этом, суммы кредита — опять же, как и нынче — не обязательно были микро, они всякие могли быть.

Монастыри, скажем, вполне могли принять в залог рыцарский лен, как то много в исторических романах из рыцарской и крестоносной жизни описывается. Часто, кстати, не в залог, а в РЕПО, когда рыцарь передавал лен в обмен на кредит, монастырь оставлял себе все доходы с лена (но при том нес не все повинности), ну а по возврату кредита лен возвращался.

Собственно, тогдашняя теория права вообще склонялась к тому, что заем это продажа с правом выкупа.

Для евреев такие залоги смысла не имели, поскольку к лену они подступиться не могли ни в каком случае и ни при какой схеме. Да и остальной оборот земли тоже часто для евреев был ограничен, и ее залог для них смысла не имел. Вот движимое имущество в заклад, или поручители… ну или «способы, не предусмотренные гражданским законодательством», как в классике про венецианского купца, их на самом деле много было.

У монастырей, исходя из озвученного, рисков невозврата наблюдалось куда меньше, а способов добраться до должника значительно больше.