Лаций. Мир ноэмов полностью

Плавтина уже и забыла о тонком голосе с материнскими интонациями, тихом, но ясном, парившем на периферии ее сознания. Голос ноэма. Плавтина чувствовала присутствие множества других маленьких разумов, но они были гораздо дальше.

– Кто вы?

Она чувствовала, что не способна – по крайней мере, сейчас – на рассредоточение, позволяющее разговаривать мысленно.

Я всего лишь скромная программа врачебной диагностики и биологического лечения. Я слежу за работой медицинских аппаратов, к которым вы подключены. Я хотела бы поблагодарить вас за те весьма интересные минуты, которые я провела за изучением вашего организма. Я бы никогда не подумала, что может существовать настолько успешная имитация человеческого тела. Если бы не энцефалография и не секвенирование вашего генома, я бы так и осталась в дураках.

– Я четырехпалая, – сказала Плавтина, с трудом ворочая языком.

Вас могло бы удивить разнообразие человеческого рода.

Плавтине стало любопытно, почему у простой лечебной программы настолько расширены когнитивные способности. Она заставила себя очнуться, безуспешно попыталась выпрямиться. Возможно, она в смертельной опасности. Хоть ей и трудно было сосредоточиться, она спросила:

– Вы – часть Интеллекта?

Голос выдержал задумчивую паузу – будто изображал, переигрывая, легкое недовольство плохими манерами ребенка, – а потом непринужденно ответил:

Без сомнения, вы имеете полное право именно так видеть происходящее. Однако это неверно. Как и каждое существо вычислительной природы, которое вы здесь увидите, я была его частью, но больше ею не являюсь. Прежде я была простой эманацией духовной силы Отона, в то время еще единого с кораблем. Но он уже давно освободил нас – слава ему! – и теперь мы живем веселой общиной рациональных и свободных программ.

– Кто это – мы?

Экспертные системы, из которых состоит Корабль.

– А…

Отон… Это имя было ей знакомо. Но она с трудом понимала, о чем идет речь. Боль усилилась. Программа, видимо, это поняла, потому что продолжила легковесно, будто ничего серьезного не произошло: Боюсь, пришло время для новой дозы анальгетика.

– Нет, – выговорила Плавтина.

Почему нет?

– Я…

Каждая мысль была мукой, ударом молотка изнутри по черепу. Ей хотелось сказать, что она не боится физической боли, что ей нужно встать и поговорить с кем-нибудь из вышестоящих. Но она была так слаба…

Не беспокойтесь, у него нет никаких побочных эффектов. Добавлю, что я здесь не только для того, чтобы избавить вас от временных неудобств. Вы страдаете не просто от боли после необдуманного удара кулаком…

Плавтина едва следила за щебетом своей электронной няньки, чувствуя себя слишком оцепеневшей, чтобы ответить. Программе это, кажется, не слишком мешало.

…но и от утомления, обезвоживания и посттравматического шока, – перечисляла она. Вы перенесли тяжелые испытания и страдаете от последствий серьезного стресса. Нам важно найти его причину, чтобы подобрать для вас наиболее адаптированное психосоматическое лечение.

– …

Ну разумеется, о чем я только думала! Вы же переживаете, вдобавок к последствиям всех этих ужасных событий, шок от недавнего рождения!

– Откуда…

Закончить фразу у Плавтины не вышло. Она так больше не могла. Туманный интерес, который она испытывала к голосу, превратился в раздражение и грозил перерасти в лавину ненависти. Ей нужно отдохнуть, а эта… штука, которой в реальности даже не существует, не дает ей заснуть.