Второй этаж.
– Ну хорошо, не случайно, – бормочет Боря. – Я подумал, может, я провожу вас домой?
– Зачем?
– Поговорим по дороге.
– Про что?
– Придумаем.
Антонина Васильевна не отвечает. Ноги становятся деревянными. Она предвидела что-то подобное, но не знала, как среагирует. И сейчас не знает. Голова идет кругом. Мысли путаются.
Вот она – любовь? Антонине Васильевне становится как-то неприятно. Она совсем не так себе это представляла. Совсем не так. Любовь должна была прийти иначе. Любовь – это не Боря.
Или все-таки Боря?
Антонина Васильевна искоса посматривает на Борю, а тот сияет в ответ. Ужасно глупо. Борины губы кажутся Антонине Васильевне слишком, до непристойности пухлыми. Она представляет эти губы на себе, на своих губах, и горло сводят спазмы отвращения.
Все влюбленные люди выглядят глупо, думает Антонина Васильевна.
– Мы можем поговорить о путешествиях, – неуверенно предлагает Боря.
Первый этаж.
– Я, знаете ли, учитель географии.
– Знаю.
– Я много где хотел бы побывать. Например, в Буэнос-Айресе. А вы?
Они выходят из школы. Еще пять ступенек крыльца – и они попрощаются. Антонина Васильевна пойдет направо, Боря – налево.
И тут Антонина Васильевна замечает их. Воронья пара на дереве в школьном дворе. Смотрят прямо на нее. С интересом раскрыли рты. С каким-то неестественным, потусторонним интересом.
Антонина Васильевна замирает.
Главное – выдержать взгляд, почему-то думает она. И вдруг – заплетается ногой за ногу и – летит по ступенькам вниз.
Страшная боль пронзает все тело. В глазах темнеет.
– Антонина Васильевна! – слышит она над собой. – Антонина Васильевна! С вами все в порядке?!
Раскрывает глаза и видит над собой встревоженного Борю, его пухлые губы, видит любовь во всей своей красе, любовь, от которой никуда не спрячешься.
– Не трогайте меня! – изо всех сил кричит Антонина Васильевна. – Не трогайте меня!!!
Она кричит так, что из школы сбегаются учителя и ученики, обступают Антонину Васильевну, а она лежит на асфальте, не в состоянии подняться.
– Антонина Васильевна, – Боря нежно берет ее за руку, – что у вас болит, скажите мне! Где больно?
У Антонины Васильевны вздувается на шее жилка – от гнева и ненависти.
– У нее болевой шок, – говорит Боря. – Расступитесь. Вызовите «скорую». Антонина Васильевна, – это уже к ней, – сейчас приедет «скорая». Не шевелитесь.
Антонина Васильевна вырывает у Бори свою руку. Открывает рот и вопит так, как никогда ни до, ни после:
– Убирайтесь вы в з-з-задницу! Сгиньте! Убирайтесь в Буэнос-Айрес!
Надя появляется точно по графику. На этот раз она ведет себя сдержанно, давая понять, что до сих пор еще обижена и рассчитывает на заслуженные просьбы о прощении.
– Ты, Надежда, меня извини, – говорит Антонина Васильевна, – я повела себя некрасиво. Не стоило идти на дискотеку в старых сапогах.
– Да, вела ты себя нехорошо, – Надя заглядывает в холодильник и в мусорное ведро. – Но извинения принимаются. На то и существуют подруги, чтобы все прощать.
– Как Константин Константинович?
– Ха-ра-шо. Занимательный мущина. Веселый.
Антонина Васильевна тихонько напевает: «Надежда – мой компас земной».
– Антонина, ты выглядишь что-то устало, – говорит Надя.
– Плохо сплю в последнее время. Со мною так всегда в начале зимы.
– Не понимаю, как бессонница связана с зимой. Принимай таблетки. Я уже пять лет их принимаю. Сплю, как хорек.
– Боюсь. Мне кажется, что от таблеток сон нездоровый.
– Нормальный сон! Шо ты такое говоришь?!
Надя наконец усаживается в кресло у окна.
– У тебя че, отопление о сю пору не включили?!
– Не включили.
– Безобразие! Антонина! Жаловаться нужно!
– Не хочу портить себе нервы.
– Так и воспаление легких можно схватить!
– Будешь чай пить, Надежда?
– С сахаром.
Антонина Васильевна готовит чай, а Надя докладывает последние новости из жизни смертных:
– Знаешь, кто умер? Боря-географик.
Антонина Васильевна молчит.
– Помнишь его?
– Нет.
– Как не помнишь?! Должна помнить! Он за тобой не один год бегал.
– Никто за мной не бегал.
– Еще как бегал. Вся школа про вас сплетничала. Ну признайся, Антонина, у тебя что-то с ним было?
– Я не знаю, о ком ты говоришь, Надежда.
– Ну такой невысокий, не очень опрятный. Географию преподавал. Губастый такой.
– Пей чай, Надежда.
– Пусть остынет.
Надя внимательно наблюдает за Антониной Васильевной. У Антонины Васильевны чуть заметно дрожат руки.
– Странная смерть, – осторожно продолжает Надя. – Женат не был. Плохих привычек не имел. Просто умер.
– Такое тоже иногда случается.
Надя поднимается с кресла. Воинственно расправляет плечи.
– Вот зачем ты себя так ведешь, Антонина?!
– Как?
– Ты прекрасно помнишь географика, только делаешь вид, что не помнишь.
– Зачем бы мне это?
– Вот и я думаю, зачем?! Корчишь из себя принцессу! всю жизнь корчишь из себя принцессу.
– Надежда, это неправда.
– Правда! Помнить какого-то Борю-географика для тебя слишком унизительно, да?
– Что ты мелешь, Надежда?!
Антонина Васильевна тоже поднимается.
Так они и стоят друг напротив друга: секретарь Бога на земле и злостный неплательщик налогов Господу.
