Какой же он красивый, думает Жанка. Где-то внизу живота от чрезмерного напряжения схватывает спазм. Жанка краснеет. На короткие полсекунды она позволяет себе представить с ним интим, и кровь бросается по телу со скоростью света.
Спасибо Тебе, Боже.
Наверное, купит пирожок, думает Жанка, это единственный способ начать разговор.
Жанка возится в коробке с пирожками, готовясь протянуть ему наилучший, наиароматнейший. Слышит совсем рядом его голос:
– А дай-ка мне, Ирма, мороженое, но такое, чтоб это был настоящий пломбир.
Жанка от неожиданности подскакивает на лавке. Коробка с пирожками переворачивается, на нее никто не обращает внимания.
– Пломбир нужно заслужить, Ваня, – Ирма Ивановна кокетливо посмеивается.
– Скажи как, солнышко.
– Ну, для начала пригласи меня в кафе.
– Не вопрос. Когда?
– После дождичка в четверг!
Он берет у Ирмы Ивановны настоящий пломбир и отходит к краю платформы. Ирма Ивановна мечтательно смотрит ему вслед.
– Ка-кой мужчина…
Жанка не шелохнется. Опрокинутая коробка с пирожками продолжает валяться у ее окаменевших ног.
– Как он тебе, Жанка? – спрашивает Ирма Ивановна.
– Кто?
– Ваня.
– Ваня?
– Ну, дежурный по вокзалу, – Ирма Ивановна нервничает. – Только не говори, что ты не знала как его зовут?! Странная ты, Жанка. Сколько лет продаешь здесь свои пирожки и совсем не интересуешься людьми, которых видишь каждый день. Так нельзя жить. Действительно, словно зверь в норе.
– Я знала, как его зовут, – говорит Жанна.
– И как он тебе?
– Никак.
Ирма Ивановна облокачивается руками на свой прилавок.
– Он меня хочет, это видно, но я еще не знаю, отвечать ли на предложение.
– Предложение чего?
– Какой-то он уж слишком.
Часы на столбе пробили два пополудни. Набежали тучки.
– Ненавижу май, – говорит Ирма Ивановна. – Сейчас будет гроза, вот увидишь. Вымокнем до трусов.
Ирма Ивановна закрывает холодильник с мороженым.
– Ты, Жанка, как хочешь, а я иду в магазин, пережду грозу там.
Жанка сидит на лавке.
Поднимается предгрозовой ветер. Дождит. Первые капли падают Жанке на раскрашенное лицо.
«Надеешься, а потом облом, – повторяет Жанка слова Ирмы Ивановны. – Надеешься – и облом».
Дождь усиливается. Толпа пассажиров Украинской железной дороги прячется в помещение вокзала, и платформа пустеет. Жанка остается совсем одна. Ее тушь – чьего бы производства она ни была – плывет по физиономии, будто черная река отчаяния.
Она встает очень рано – когда уже светло, но еще не людно. Включает на полную державное радио, садится возле окна и смотрит. Мир такой утренне-приветливый, что забываешь границы своей неприкаянности.
В семь часов Жанка уже у бабы Вики. Та ждет ее, одетая в свой неизменный ситцевый безрукавный халат.
– Я всю ночь не спала, – с порога заявляет баба Вика.
– Что случилось? Снились кошмары?
– Дергало под ребрами. Что бы это значило?
– Не знаю, – говорит Жанка, – я не разбираюсь в медицине. Вам нужно пойти к врачу, Виктория Викторовна.
– Что ты говоришь?! К какому врачу?! Врачи сегодня разбираются в медицине так, как я в балете!
Жанке нечего на это ответить.
– Может, пройдет?
– Жанка, – вдруг меняет тему разговора баба Вика, – а ты когда-нибудь была на балете?
– Не.
– Интересно, как оно выглядит? Балет…
– По телевизору иногда показывают. Женщины в белых пышных платьях скачут по сцене, а мужчины надевают очень облегающие женские капроновые колготы… так, что все видно… Не знаю, я не разбираюсь в балете.
Баба Вика подает Жанке картонную коробку.
– Пирожки получились как куколки, – говорит.
Жанка собирается уходить.
– Знаешь что, Жанка? Ты мне за эти годы стала как родная.
– Вы мне тоже, Виктория Викторовна.
– С тобой и поговорить можно про всякое…
Жанка улыбается.
– Там тебе подарок есть в коробке. Посмотришь.
– Два пирожка.
– Три гривны, – автоматически отвечает Жанка, роясь в коробке.
– Жанна, ты даже не посмотришь на меня?
Жанка испуганно поднимает голову.
– Юра? Что ты здесь делаешь?
– А что, у меня нет права просто так прийти на вокзал? Ты его приватизировала?
– Еще нет. Куда-то едешь?
– Можно и так сказать. На край света. Поедешь со мной?
Жанка протягивает Юре его пирожки.
– Уже нашла себе мужика, Жанка? Вижу, ты такая раскрашенная, как проститутка. Значит, нашла? ну и как он? Лучше меня?
– Не твое дело. Оставь меня в покое.
– Хочу с тобой потолковать, – говорит Юра.
– Уже потолковал.
– Ой, какие мы остроумные!
– Хороший учитель был.
Юра садится рядом на лавку. Жанка отодвигается.
– Что с нами случилось, Жанна? – тихо говорит он, напрасно пытаясь обнять Жанну за талию. – Мы же были такие влюбленные.
– Одной влюбленности еще мало.
– А что нужно еще? Просвети меня.
Жанка не отвечает. Она лихорадочно анализирует, что сейчас чувствует. Соскучилась ли она о нем? Хотела бы прикоснуться к его руке? Приятен ли ей его запах?
Наконец говорит:
– Не мешай. У меня работа.
– Подождет твоя работа.
– Уходи.
– Что, так тебе противен? Пяти минут выдержать меня не можешь?
