А потом выяснилось, что и сесть негде. Попытались присесть за столиком на улице, а оказалось это зарезервированный столик соседнего ресторанчика и нас сразу вежливо попросили уйти. Впечатления были не самые положительные, хотя мороженое и не плохое, но мы решили, что до самого вкусного в мире, оно малость не дотягивает. В Катании нам доводилось пробовать мороженое и получше.
Наслаждение от этой «желатереи» – «лже лотереи» было противоречивым. И мы отправились пробовать самое лучшее в мире Тирамису, в надежде, что хоть оно компенсирует неудачу с мороженым.
Царство Тирамису «Pompi» находилось на улице Пересечения37, которая тянулась от площади Испании38. Известная своей архитектурой площадь, на которой нам давно хотелось побывать. Фонтан на площади уже отреставрировали и открыли для восторженной публики, а вот сама Испанская лестница ведущая к Церкви Санта-Тринита-деи-Монти была еще закрыта для прохода. Так что нам удалось, насладиться только фонтаном, выполненным в фирменном римском стиле: белый камень и голубая вода.
Как будет называться заведение, где готовят и продают тирамису? Тирамисучная или тирамисушечная? В общем в ней мы узнали, что настоящее тирамису может сохранять свежесть всего 1 час. И кушать его лучше сразу. Мы так и сделали. Купили себе по-одному классическому тирамису и тут же уселись на клубму возле входа – уплетать это прохладненькое лакомство. Ощущения были неземные, воздушные – тончайшая игра вкусов. Если бы вкус был клавесином, то за инструментом в этот раз сидел сам Моцарт, не меньше.
А затем мы сфотографировались рядом с самым легендарным кафе в Риме Antico Caffè Greco (Древнегреческое кафе) на улице Кондотти39 (можно перевести, как улица Ведущая), которая тоже начиналась от площади Испании.
Это было самое старое кафе в Риме и второе по возрасту кафе в Италии, ему уже 250 лет. Это знаменитое кафе в разные времена посещали Ганс Христиан Андерсон, Казанова, Байрон, Гете, Гоголь, Мендельсон, Ницше, Тургенев, Марк Твен и многие другие. Мы бы зашли, но у нас было мало времени и кофе мы уже перепили, наелись мороженого и тирамису, так что при всем уважении к Гоголю засовывать в себя еще что-то просто не было сил.
Дальше мы отправились пешком гулять по Риму по направлению к реке Тибр. Пройдя мимо 1000 бутиков, 1000 кафешек и прорвавшись сквозь 30 тысячную армию туристов, а именно столько туристов посещает Рим в день, мы наконец достигли цели.
Главная река Рима Тибр шириной и двухэтажной набережной была похожа на парижскую Сену. Только Тибр зеленоватый, как гороховый суп, причем местами заросший, а Сена более опрятная и напоминала кофе с молоком. С высокой набережной к воде вели каменные лестницы, а внизу была широкая набережная размером с проезжую часть. Несмотря на выдающуюся красоту это место было свободно от толп туристов, тут можно романтично гулять вдоль реки, заниматься спортивным бегом или спокойно рисовать пейзажи. Если бы я жил в Риме, то частенько гулял бы вдоль воды, мне эти места очень понравились.
Далее мы побывали на древнем мосту Святого Ангела40, где на возвышающихся над прохожими ангелах, любят сидеть птицы. Потом пройдя мимо Мавзолея Адриана41, похожего на крепость, мы попали на улицу Примирения42, которая вела к Ватикану.
Площадь Святого Петра43, вопреки ожиданиям оказалась маленькой, не такой, как представлялась по фотографиям и фильмам. Она меньше Дворцовой площади Петербурга.
Площадь была огорожена заборчиком, а на ее территории располагались ряды пустых стульчиков. Было много охраны. Справа и слева сгустились люди. Кажется это была огромная потерявшая форму очередь. Мы не знали точно куда стоят все эти люди, но следуя мудрой советской традиции, которая гласит, что если все зачем-то стоят, значит что-то дают, мы решили встать со всеми и волна нас постепенно увлекла вглубь к точке досмотра. Оказывается, чтобы попасть в Базилику Святого Петра нужно было пройти досмотр, как в аэропорту с просветкой всех личных вещей. Это Ватикан – у них здесь свои порядки.
Пройдя досмотр, мы прошли вдоль колонн и оказались у входа в храм. Было людно. Из храма доносилась необычная музыка – монотонно завывал космический орган. Мы вошли в ворота. И я сразу понял основной мотив этого сооружения. Каждым своим изгибом и каждой колонной оно производило впечатление небывалого величия, запредельной роскоши и грандиозности. Никогда в своей жизни я не видел такой архитектуры, таких размеров и такой мощи. Такой энергии и силы. Тонны мрамора, километры мозаики и горы золота. Это все обрушивалось сразу, мгновенно сшибая гордость и самодовольство. Перед этим громадным сооружением и идеями, которые оно несло, я ощутил себя микробом. И если на меня, человека чуждого религиозным представлениям, летающего на самолетах и испорченного компьютерными играми, эта Базилика произвела такое сильное впечатление, то что же ощущали люди древности входя сюда.
