Лавандовая комната полностью

Он испытывал жгучее желание сделать это вновь.

Жан позволял своим мыслям время от времени улетать к Катрин. Он помнил свое ощущение от прикосновений к ней – к ее волосам, к коже, к мышцам.

Он пытался представить себе, каковы на ощупь ее бедра. Ее грудь. Как она будет смотреть на него и стонать от вожделения. Как они прижмутся друг к другу душой и кожей, живот к животу, радость к радости.

Он представлял себе все.

– Я вернулся… – шептал он.

Он продолжал свою «растительную» жизнь: ел, плавал, продавал книги, стирал белье в новой стиральной машине – и вдруг почувствовал, что в нем опять что-то изменилось, сделало еще один шаг вперед.

Как-то само собой. В конце лета, двадцать восьмого августа.

Он сидел за столом, занятый салатом, и раздумывал, чем бы заняться после обеда – сходить в часовню Нотр-Дам-де-Питье и поставить свечу за Манон или все же совершить очередной заплыв из бухты Портиссоль.

Потом неожиданно заметил, что в душе у него – полный штиль. Никакой злости. Никакого жжения. Ничего, что могло бы вызвать слезы ужаса и горечь утраты.

Он встал и вышел на террасу.

Неужели это правда?

Неужели это возможно?

Или печаль просто водит его за нос и в любую минуту может вновь ворваться в грудь?

Он наконец добрался до дна своей едкой, горькой душевной боли. Черпал, черпал, выгребал – и вдруг коснулся грунта.

Быстрыми шагами он вернулся в дом. Рядом с буфетом всегда лежали бумага и ручка. Он схватил их и торопливо написал:

Катрин,

я не знаю, победим ли мы в этой борьбе или нет и получится ли у нас никогда не причинять друг другу боли. Вероятно, нет, потому что мы живые люди.

Но в этот момент, о котором я так долго мечтал, я знаю одно: если я буду с тобой, мне будет легче засыпать. И просыпаться. И любить.

Я буду готовить тебе, когда у тебя будет портиться настроение от голода. И жажды. Любой – жажды жизни, жажды любви, жажды моря и странствий, книг и объятий.

Я буду мазать тебе кремом руки, когда они станут шершавыми от грубого камня. Я мечтаю о тебе как об укротительнице камней, которая под каменными наслоениями видит живые реки, берущие начало в человеческих сердцах.

Я хочу смотреть тебе вслед – как ты идешь по песчаной дорожке, и оглядываешься, и ждешь меня.

Я хочу маленьких и больших радостей: я хочу ссориться с тобой и тут же смеяться над ничтожностью повода, хочу холодным днем наливать горячее какао в твою любимую чашку, хочу держать тебе дверцу, когда ты садишься в машину, счастливая, после вечеринки с милыми веселыми друзьями.

Я хочу чувствовать твою маленькую теплую попу у своего живота.

Я хочу испытать вместе с тобой – рядом с тобой, бок о бок с тобой, рука в руке – тысячи маленьких и больших радостей и мелких огорчений.

Катрин, прошу тебя: приезжай! Приезжай скорее! Приезжай ко мне!

Любовь лучше, чем о ней думают.

P. S. В самом деле!

Четвертого сентября Жан пораньше вышел из дому, чтобы после обычной прогулки по рю де Коллин и вокруг рыбачьей гавани вовремя оказаться на рабочем месте.

Приближалась осень, а с ней – клиенты, которые замкам на песке предпочитают замки из книг. Его любимые клиенты. Новые книги – это новые друзья, новые взгляды, новые приключения.

Резкий, горячий свет августовского солнца смягчился перед лицом надвигающейся осени и отгородил Санари прозрачной завесой от жара долин.