Я никогда не хотел так сильно увидеть человека! А если с ним еще можно будет поговорить – это был бы двойной восторг! Я подумал, какое человек противоречивое существо. Я был в скоплении людей и стремился к уединению, но когда я почувствовал себя единственным человеком на планете, мне захотелось людской близости и теплоты. И так во всем. Слишком – слишком. Я подумал, почему крайность для человека проще достижима? Почему в гармонии нам так сложно существовать? Я оглянулся вокруг: сзади темное травянистое море, наверху ночное небо с включенной на всю полной луной, впереди неизвестный город и в центре этого я и шепот ветра. Нет никого, кто мог бы дать совет, утешить, указать верный путь. Приходится делать самое неудобное и страшное – слушать себя и делать выбор самостоятельно. Мне пришла мысль, что может в крайности для нас прячется истина? Загнанный в самый темный угол, ты, рваный и слепой, начинаешь искать свет на ощупь. Где компас – сердце, а глаза – душа. Так притягиваешься к своему пути внутренним магнитом и поэтому вступаешь на него твердо, точно зная свой дальнейший маршрут. Без лишнего шума и чьей-либо помощи. И вот ты в балансируешь на канате гармонии. А потом… А потом рано или поздно сваливаешься в другую крайность. Все опять по-кругу. Какое же человек противоречивое существо…
Моего лица коснулась теплая капля дождя. Я пробудился от философских мыслей и даже не заметил, как небо затянули темные тучи. С него повалили крупные капли, а потом зарычал гром, угрожая яркими вспышками молний. Я был рад дождю. Я запрокинул голову наверх и закрыл глаза – теплый ливень смывал с меня всю пыль и усталость этого безумного дня. Я немного постоял, а потом начал пробиваться сквозь плотную дождевую стену и даже не заметил как оказался перед выгоревшим щитом, который освещали три вяло мигающие лампочки:
“Добро пожаловать в город F!
Ты такой один!”
– Спасибо, я уже понял… – сказал я и прошел мимо многообещающего знака, а дождь тем временем стих и смыл после себя все звуки, передав место напряженной тишине.
Город F спал. Фонари сонно заливали пустую улицу (и как я писал выше единственную). В окнах одноэтажных домиков не горел свет. Единственный в округе магазин, который я нашел, был закрыт. Не было ни одного праздно шатающегося прохожего. Ни одной мимо проезжающей машины. Ни одного звука. Было слышно только вялое трещание сверчков и чмоканье моих подгорелых ботинок по мокрому от дождя асфальту. Но город не был заброшенным. Всё говорило о том, что за ним ухаживают с особой любовью: дома были ярко раскрашены каждый в свой цвет, рядом припаркованы маленькие машины “жуки”, газоны и кустики причудливо подстрижены в виде разных животных, под ногами лежал новый, идеально ровный асфальт, на котором блестели крупные капли дождя.
Меня одолевало два чувства: страха – полное отсутствие признаков жизни казалось подозрительным, необъяснимым и походило на начало фильма ужасов, и разочарования – я безуспешно протопал весь день, никого не нашел и понимал, что теперь придется топать обратно (от этой мысли ноги завывали от боли). Но я решил обойти весь городок в надежде все-таки найти помощь.
Учитывая все содержимое F, что я перечислил ранее, то прошел город я быстро и минут через 15 уперся в окраину города – парк. В парке (о, неужели!) людей не было тоже. К тому же не было и фонарей – только одинокий луч тускло горел впереди. Я пошел, прости Господи, на свет.
Глаза привыкли к темноте и я мог спокойно идти по тропке, рассматривая очертания рядом растущих деревьев, кустов и цветов. Вообще город был очень зеленым, некоторых видов растений я никогда не видел и не знал, что такие существуют. К тому же вокруг стоял приятный запах – смесь свежескошенной травы, ароматных цветов и сырой земли. Но был и еще один. Чем ближе я подходил к лучу света, тем сильнее до меня доносился очень знакомый аромат. От него по телу растекалось тепло. Он меня успокаивал. Благодаря ему я проникся к этой безлюдной темноте парка и почувствовал себя в безопасности.
Подойдя на достаточное расстояние, я увидел, что луч – это фонарь, который сверху освещает большое, пушистое дерево, похожее на клен. Только вместо зеленый листьев на нем росли фиолетовые цветы. Под деревом стояла деревянная скамейка, на которой (о, неужели!) сидел человек! Я радостно рванул к нему. Этим долгожданным созданием божиим оказался старик. Голова его склонилась к груди, морщинистые руки были собраны на животе, одна нога вальяжно лежала на другой. Тихое похрапывание внесло ясность – старик спит. Я очень хотел схватить его за грудки и растормошить. Но я не решился на столь дерзкий поступок. Тем более я устал и не чувствовал ног. Я громко бухнулся на скамейку рядом со спящим (в надежде этим его разбудить).
