Она лежала и смотрела в потолок, как будто не живая и я вздрогнул, но тут же выдохнул, когда она моргнула. Прямо как кукла.
— Привет — тихо сказал я и подошел ближе, но девочка не отреагировала. Может глухая? А я тут со своим «Привет». — Ты слышь меня? — решил проверить свои догадки и тут она резко и очень неодобрительно посмотрела на меня.
«Слышит» — подумал я и улыбнулся.
— Ну и навела ты тут шороху — усмехнулся, чтобы хоть как то разрядить обстановку, но девочка продолжала на меня смотреть, только во взгляде уже было презрение. — Что они от тебя хотят?
В ответ тишина.
— Паршиво тут правда? И кормят отвратительно — на миг мне показалось что она улыбнулась и подумав, что я на правильном пути, сел на стул у кровати. — Сейчас бы пиццы — громко замычал, представляя какая же это вкуснятина, и девочка закрыла глаза, видимо тоже это представляя.
— Какую ты любишь?
— Ты кто такой? — услышал я мужской голос и вскочил со стула. — А ну пошёл от сюда. — Рявкнул отец девочки и я выскочил в коридор, мельком посмотрев на девочку, которая как будто, что то хотела сказать, но не могла.
Что же сней случилось?
Попытки разговорить ее я не оставил. Постоянно караулил, ждал, когда ее отец уйдет. День. Два. И вот наконец я услышал разговор с врачом. Тот попросил его пойти домой и отдохнуть. И он был прав. Отдых бы мужчине не помешал, выглядел он, честно говоря, не очень.
Выбрав удачное время и выпросив у дяди пиццу, я ночью пробрался к девчонке.
— Привет, — прошептал я, просунув голову в палату. Девочка не спала, всё так же смотрела в потолок, но, услышав меня, повернулась. — Смотри, что у меня есть? — прошёл внутрь, держа в руках коробку.
Она посмотрела сначала на коробку с пиццей, потом на меня и громко вздохнула.
— Хочешь?
Девочка кивнула.
Я прошёл и сел на стул, положив уже остывшую пиццу на колени.
— Но нельзя, да? — спросил, снова получив утвердительный кивок.
— Почему?
Она указала на блокнот с ручкой на тумбе, и я взял его. По-хозяйски открыв, увидел много раз криво написанное «НЕТ». Лист за листом, одно только «Нет», и тут девочка его выхватила, недовольно посмотрев на меня, но что-то написав, вернула.
«Потому что мне больно», — прочитал я.
— Больно жевать? — спросил и вернул блокнот.
«Всё больно»,
— Что хотят от тебя врачи? Почему ты кричишь?
«Хотят вставить мне трубку в нос и накормить»
— Это больно?
«Не больно», — ответила она.
— Тогда почему ты кричишь, если это не больно? — снова спросил я и взял кусок пиццы, тут же откусив от него большой кусок. Скотство, но почему-то мне на тот момент показалось это эффективным.
«Мама бы этого не хотела», — написала она.
В тот момент я чуть не подавился. Есть не перестал, хотя в меня больше не лезло, но тему эту больше не поднимал. Зато много о ней узнал. Зовут Аней, она, оказывается, моя ровесница, живёт с мамой, так как родители давно в разводе, и она очень любит горы.
Мы долго «разговаривали», если это можно назвать разговором. Говорил то только я, она только писала. Но в своей голове, я четко слышал ее голос, читая, эти криво написанные слова. Шутил, а она улыбалась. Иногда, даже шутила и она.
И вот, рассказывая ей о своей жизни, о детском доме, в какой то момент я заметил, что она уснула, укрыл одеялом и вышел, но точно знал, что вернусь.
Меня разбудил крик Ани. Я вскочил с кровати и побежал, не успев надеть тапочки. Ворвался в палату, врач и медсёстры удивлённо уставились на меня.
— Аня, — подбежал я к ней и взял её за руку, не обращая внимания на окружающих. — Не знаю, чего бы хотела твоя мама, но я знаю, чего хочу я. — Говорил я, борясь с сбившимся дыханием. — Я хочу, чтобы ты выздоровела. Чтобы ты смогла поесть со мной пиццу, смогла бы поговорить и рассказать, за что ты так любишь горы. — Мой голос дрогнул.
Врач кивнул, и все отступили. Аня смотрела на меня, и на её глазах выступили слёзы. В этот момент я понял, как сильно она нуждается в поддержке и надежде. Я был готов сделать всё возможное, чтобы она снова улыбнулась.
— Жизнь дерьмо — сказал я, продолжая удерживать ее за руку и она улыбнулась — Я то знаю. Но дерьмо она сейчас. Тебе всего шестнадцать, ты многого не видела, не пробовала. — Аня уставилась на меня и я увидел как ее карии глаза распахнулись. — Ты можешь увидеть горы, покорять их, попробуешь вкусную пиццу и не только, а если позволишь я все время буду рядом.
Все вокруг как будто перестали дышать. Потому что, кроме своего сердцебиения, я не слышал ничего. Аня смотрела на меня, и из ее глаз текли слезы. Через секунду она потянулась за блокнотом.
«Я боюсь», — прочитал я и сжал ее ладонь еще сильнее.
— Я буду рядом, я здесь, — сказал, сел на стул и, не отпуская руки Ани, посмотрел на врача. Тот взял трубку.
— Как будто глотаешь воду, малышка, так будет тебе легче, — сказал он и принялся за процедуру.
В этот момент я почувствовал себя единственной опорой для Ани. Ее страх передавался и мне, но я знал, что должен быть сильным ради нее. Врач действовал аккуратно и профессионально, объясняя каждый свой шаг тихим, успокаивающим голосом.