— Смешнее! — пронзительно вскрикнула миссис Джарли. — Это совсем не смешно!
— А!.. — смиренно протянула девочка.
— Это совсем не смешно, — повторила миссис Джарли. — Это зрелище серьезное и… опять забыла критическое?.. нет, классическое. Да, да, серьезное и классическое. У нас не увидишь ни безобразных драк, ни потасовок, никто не балагурит, не пищит, как твой драгоценный Панч. Все чинно, благородно, все делается по раз заведенному порядку. И мои восковые фигуры как живые! Если бы они могли говорить и двигаться, ты бы не отличила их от людей. Я, конечно, не стану утверждать, что восковые фигуры совсем как люди, но иной раз посмотришь на человека — и подумаешь: ни дать ни взять восковая фигура!
— И они все здесь? — спросила Нелл, заинтересовавшись таким описанием.
— Кто?
— Восковые фигуры.
— Господь с тобой, девочка! Что ты говоришь! Ведь это же целый паноптикум, а здесь все на виду, кроме того, что хранится в ларе да в ящиках. Фигуры отправлены в зал городского собрания в другом фургоне, а день открытия назначен на послезавтра. Ты будешь в городе и сама все посмотришь. Разумеется, посмотришь! Как же может быть иначе?
— Вряд ли я попаду в этот город, сударыня. — сказала девочка.
— Не попадешь? — воскликнула миссис Джарли. — Куда же вы идете?
— Я… я сама не знаю.
— То есть как? Что же, вы скитаетесь по дорогам и сами не знаете, куда идете? Вот странные люди! Чем вы занимаетесь? И на скачках тебе было совсем не место, я еще подумала: может быть, ты случайно туда попала?
— Да, мы попали туда случайно, — ответила Нелл, смущенная этим градом вопросов. — Мы бедняки и идем просто так, куда глаза глядят. И работы у нас нет… а мне бы хоть какую-нибудь достать.
— Час от часу не легче! — сказала миссис Джарли после паузы, во время которой она хранила такое же безмолвие, как и любая из ее восковых фигур. — Да кто же вы? Неужто нищие?
— Да, сударыня, я не знаю, как нам себя назвать иначе, — ответила девочка.
— Господи твоя воля! — воскликнула хозяйка фургона. — В жизни ничего подобного не слышала! Подумать только!
После этого миссис Джарли замолчала надолго, и Нелл решила, что, оказав покровительство — кому? — нищенке! — да еще удостоив ее беседой, дородная леди самым непоправимым образом унизила свое достоинство. И когда миссис Джарли, наконец, заговорила, ее слова не только не опровергли, но и подтвердили опасения девочки.
— А ведь ты умеешь читать! Пожалуй, не только читать, но и писать!
— Да, сударыня, — сказала девочка, боясь, как бы не нанести этим признанием новой обиды.
— Вот, поди же! — воскликнула миссис Джарли. — А я не умею!
Нелл сказала «неужели», выражая то ли сдержанное удивление, как это единственная и неповторимая Джарли — радость аристократии и дворянства и любимица королевской фамилии — не удосужилась постигнуть столь нехитрую науку, то ли уверенность, что эта высокопоставленная леди не нуждается в таких пустяках. Как поняла миссис Джарли ответ Нелл — неизвестно, во всяком случае он не расположил ее к дальнейшим расспросам и замечаниям, ибо она погрузилась в глубокое раздумье, которое так затянулось, что Нелл отошла к другому окну и села возле проснувшегося к тому времени старика. Но вот хозяйка фургона стряхнула с себя задумчивость, окликнула возчика и вступила с ним в длинный разговор вполголоса, видимо спрашивая его совета и обсуждая со всех сторон какой-то весьма важный вопрос. Когда же их беседа закончилась, она снова втянула голову в окно и подозвала к себе девочку.
— И старичок пусть подойдет, — сказала миссис Джарли. — Мне с ним тоже надо поговорить. Вы хотите, уважаемый, чтобы ваша внучка поступила на хорошее место? Если хотите, я это устрою. Ну, решайте!
— Я не могу ее оставить, — ответил старик. — Как же мы расстанемся? Куда я денусь без моей Нелл?
— Вы в таком возрасте, что можете сами о себе позаботиться, — кажется, не беспомощный! — резким тоном возразила ему миссис Джарли.
— Нет, он беспомощный, совсем беспомощный! Прошу вас, будьте с ним поласковее, — горячо зашептала девочка и добавила громко: — Большое вам спасибо, но мы не покинем друг друга ни за какие сокровища в мире.
