— Она делает деньги для нас обоих, мистер Миндербиндер. Моя — на уровне новейших достижений. Вы посмотрите и почувствуйте разницу.
— Начинаю понимать. Вы очень богаты?
— Мне все никак не удавалось попасть в струю. Но поверьте мне, мистер Миндербиндер, опыт у меня есть. Вы имеете дело с человеком, который изобрел и продолжает изготовлять на уровне новейших достижений шоколадные фигурки к Пасхе.
— Чем же ваши фигурки отличались от других?
— Они были из шоколада. Их можно было упаковывать, доставлять, демонстрировать и, самое главное, есть, как конфеты.
— А разве с другими фигурками нельзя было делать все то же самое?
— Но мои были на уровне новейших достижений. Мы печатаем эти слова на каждой упаковке. Публике не нужны второсортные шоколадные фигурки на Пасху, а нашему правительству не нужна второсортная обувь.
— Понимаю, понимаю, — сказал Милоу, оживляясь. — Вы разбираетесь в шоколаде?
— Я знаю о нем все, что только можно знать.
— Скажите-ка мне кое-что. Попробуйте-ка вот это.
— С удовольствием, — сказал Уинклер, беря конфетку и предвкушая вкусовое наслаждение. — Что это?
— Хлопок в шоколаде. Что вы об этом скажете?
Осторожно, словно что-то редкое, хрупкое и омерзительное, Уинклер, не переставая улыбаться, оторвал от языка липкую массу.
— Я в жизни не пробовал хлопка в шоколаде вкуснее этого. Он явно на уровне новейших достижений.
— К сожалению, мне никак не удается его сбыть.
— Не могу понять, почему. У вас его много?
— Полный склад. У вас есть какие-нибудь мысли на этот счет?
— С мыслями у меня всегда полный порядок. Я придумаю что-нибудь, а вы отвезите мой ботинок вашему посреднику в Вашингтоне.
— Это будет сделано непременно.
— Тогда рассмотрите такое предложение: отделите шоколад от хлопка. Из хлопка сделайте тонкую ткань для рубашек и простынь. Сегодня мы созидаем, уничтожая. Вы все время соединяли. Сегодня мы растем, становясь меньше. Шоколад вы можете продать мне для моего бизнеса за великолепную цену, которую я дам, получив от вас деньги за мою обувь.
— Сколько пар обуви у вас есть на данный момент?
— На данный момент у меня есть та пара, что на мне, и еще одна — дома в шкафу. Я смогу организовать выпуск миллионов пар, как только у нас будет контракт и я получу вперед все деньги, необходимые для покрытия нужд производства. Я люблю получать деньги вперед, мистер Миндербиндер. Только так я и делаю бизнес.
— Это справедливо, — сказал Милоу Миндербиндер. — Я тоже именно так и работаю. К сожалению, у нас в Вашингтоне теперь есть департамент по этике. Но наш юрист сразу же займется этим делом, как только выйдет из тюрьмы. А тем временем у нас есть наши частные посредники. Вы получите ваш контракт, мистер Уинклер, потому что договор есть договор.
— Спасибо, мистер Миндербиндер. Можно прислать вам шоколадную фигурку на Пасху? Я могу включить вас в наш дарственный список.
— Да, пожалуйста. Пришлите мне дюжину тысяч.
— А кому выставить счет?
— Кто-нибудь заплатит. Мы с вами прекрасно понимаем, что таких вещей как бесплатный ланч не существует.
— Спасибо вам за ланч, мистер Миндербиндер. Я ухожу от вас с хорошими новостями.
— Я пришла с хорошими новостями, — весело выкрикнула Анджела, влетев в больничную палату в экстатическом ликовании. — Но Мелисса боится, что ты рассердишься.
— Она нашла себе нового ухажера.
— Нет, до этого еще не дошло.
— Вернулась к старому.
— На это нет ни малейшего шанса. У нее задержка.
— Чего?
— Месячных. Она думает, что беременна.
Мелисса с вызовом сказала, что хочет сохранить этого ребенка, а время, оставшееся на то, чтобы обзавестись ребенком, и у нее, и у него было не безгранично.
— Но как это могло случиться? — сетовал Йоссарян в конце своего Путешествия по Рейну. — Ты говорила, что у тебя перевязаны трубы.
— А ты говорил, что у тебя оперированы протоки.
— Я шутил.
— Я этого не знала. Значит, я тоже шутила.
— Гм-гм, извините меня, — сказал Уинклер, когда Йоссарян уже не мог выносить это дальше. — Нам нужно закончить одно дельце. Йоссарян, я всем вам обязан. Сколько денег вам нужно?
— За что?
— За то, что вы устроили мне эту встречу. Я ваш должник. Назовите вашу сумму.
— Мне ничего не нужно.
— Это справедливо.
Безопасно и уютно устроившись после смерти в собственном мире, мистер Джордж К. Тилью, умерший почти восемьдесят лет назад, испытывал удовольствие, созерцая свои владения и наблюдая, как идет время, потому что время не шло. Его золотые часы на золотой цепочке с брелоком из гелиотропа в виде зуба неправильной формы служили ему только украшением; он носил их в кармане жилета и никогда не заводил.
