Лавров полностью

Поводом к аресту Лаврова послужило его участие в неразрешенной правительством «Издательской артели», в которую он незадолго перед этим вступил. В артели состояли также врач, ординатор 2-го военного сухопутного госпиталя Александр Александрович Кобылин, у которого Каракозов жил в Петербурге, и подполковник Александр Дмитриевич Путята, указанный Каракозовым как влиятельный член «конституционной партии».

Как выяснилось на следствии, Лавров к акту 4 апреля был совершенно непричастен. Тем не менее всесильный Муравьев не только не выпустил его, но получил «высочайшее соизволение» на предание Лаврова военному суду — «по обвинению в преступном образе мыслей».

Восемь месяцев просидел Лавров в петербургском ордонансгаузе — так по привычке продолжали называть комендантское управление. Уже повешен на Смоленском поле Каракозов. Уже «лег костьми своими» и сам Муравьев-вешатель. А процесс Лаврова все не кончался, несмотря на прямое указание военного министра покончить дело скорейшим образом.

Наконец… 20 февраля 1867 года: «По отзыву Санкт-Петербургского обер-полицмейстера, состоящий по полевой пешей артиллерии, ныне уже уволенный от службы, полковник Лавров, в исполнение Высочайшей конфирмации, отправлен 16-го сего февраля в два часа пополудни, с жандармами, на жительство в Вологодскую губернию».

Этот документ — последний, 506-й лист в «Деле» Лаврова, хранящемся теперь в Центральном государственном военно-историческом архиве СССР. Толстый том — своеобразное, конечно же, весьма неполное, а в ряде случаев искаженное отражение жизни Лаврова. От рождения до начала 1867 года.

Потом были три года ссылки, бегство за границу…

«1866-го года июня 29 и 30 и июля 12 дня, в Высочайше учрежденной в С.-Петербурге под председательством графа М. Н. Муравьева Следственной Комиссии, полковник Лавров на предложенные ему вопросы показал:

Как ваше имя, отчество, фамилия, сколько имеете от роду лет, какого вы вероисповедания?..

Петр Лаврович Лавров, 43 лет от роду, православного вероисповедания… происхожу из потомственных дворян Псковской губернии, где и родился в селе Мелехове Великолуцкого уезда. Первоначальное воспитание получил дома…»

О детстве и юношеских годах Петра Лаврова известно нам мало.

Впрочем, весьма немногими достоверными сведениями располагаем мы и о некоторых других этапах его жизни, несмотря на то, что биография Лаврова уже давно привлекала к себе внимание — и современников его, и потомков. Так, известно, что 12 февраля 1900 года «Комитет памяти П. Л. Лаврова» решил составить жизнеописание только что умершего революционера. Этот замысел, однако, осуществлен не был: не удалось собрать нужных материалов. С тех пор прошло восемьдесят лет. Появилось множество публикаций, посвященных Лаврову. Но биография его пока не написана; и теперь еще недостает материалов, которые раскрывали бы личную жизнь Петра Лавровича.

А может быть, это и не случайно… Ведь жизнь Лаврова — это прежде всего жизнь мыслителя, ученого, теоретика. Неустанное идейное творчество поглощало все его силы, именно оно — стержень жизни нашего героя. И пусть не посетуют на нас читатели: при описании жизни Лаврова мы не можем не уделять большого места рассказу о его произведениях, их роли в развитии русской общественной мысли. Без этого просто невозможно понять биографию Лаврова, ибо и сам он считал занятия теорией главным в своей жизни.

Но вернемся к годам его детства и юности. О них мы знаем главным образом со слов тех, кому он сам об этом рассказывал, да еще из двух толстых тетрадей — его дневника 1840—45 годов, сохранившегося в его архиве.

Родился он 2 (14) июня 1823 года в поместье своего отца, на Псковщине. Лавровы известны на Руси с начала XV века. «Я принадлежу к древней дворянской Русской фамилии, которая считает свои дворянские права с одного из Василиев Московских, и так я имею полное право гордиться древностью своего рода, тем более, что прежде чем быть Русскими дворянами, многие из моих предков были женаты на дочерях польских и литовских воевод и должны были, значит, сами быть довольно знатного рода, притом я в моем гербе имею золотую подкову с серебряным крестом на голубом поле…» — не без гордости записал в своем дневнике семнадцатилетний Лавров.