Они поднялись на лифте, миновали кабинет Йоны и вошли в кабинет для совещаний.
Сага едва отреагировала на их появление. Торопливо оглянувшись, она продолжила записывать разные имена на доске.
– Сага, прими мои соболезнования. Я узнал, что…
– Не надо.
Натан встал из-за компьютера, пожал руки Нолену и Йоне. Лицо у него было опустошенным, казалось, он вот-вот заплачет. Натан хотел что-то сказать, но замолчал и зажал рот рукой.
Снова повернувшись к Саге, Йона понял: она записывает имена всех, кто оказался в могилах, в том порядке, в каком заявляли об их исчезновении.
– Как думаешь, что это даст? – спросил он.
– Ничего, – прошептала Сага.
– Нас теперь много работает над этим делом, – заговорил Натан. – Подключилось руководство, группа по расследованию убийств, техники, слежка – дело кипит…
– А мы роемся в коробках, – сказала Сага, ни на кого не глядя.
– Я тебя понимаю, – ответил Йона. – Но мы теперь вместе – четыре человека, которые знают о Вальтере больше, чем все полицейские мира.
Сага опустила фломастер и поглядела на него покрасневшими глазами. Губы у нее растрескались, щеку и шею покрывали желтые кровоподтеки.
– Слишком поздно, – без выражения сказала она. – Ты вернулся слишком поздно.
– Не настолько поздно, чтобы мы не успели спасти твою сестру и Валерию.
Натан заказал несколько салатов, и они поели, не отрываясь от работы. Нолен, звонивший коллеге в Оденсе, насаживал салатные листья на пластиковую вилку.
Придвинутая ближе настольная лампа освещала содержимое одной из коробок Йоны: этикетки с пятнами сырости, мутные фотографии, распечатки из ЗАГСа, письма с выписанными мягким карандашом кириллическими буквами.
Мокрый снег с шорохом налипал на узкие окна и водой стекал на грязный отлив.
Сага не притронулась к еде, только пила минералку, одновременно отправляя официальный запрос в полицию Санкт-Петербурга. Требовались рапорты российских полицейских.
Йона убрал тарелки со стола, поставил салат Саги в холодильник на кухоньке и продолжил изучать все подробности нового расследования.
Пройдя вдоль стены, где висели фотографии с новых мест преступления, он остановился перед снимками с белорусской видеозаписи.
– Юрек действует не наобум, как может показаться, – сказал он. – Но он человек и совершает ошибки… Некоторые ошибки – ловушки, а некоторые – двери… Но я знаю, что он весь – в деталях, он действует по определенным шаблонам.
Натан продолжал заносить новый материал в базу данных. Через некоторое время он спросил, не пора ли через СМИ призвать Вальтера не причинять вреда Пеллерине.
Ни у кого не хватило духу спорить с ним, хотя все понимали, что такое обращение бессмысленно.
Сага встала у окна, глядя на улицу.
– У нас нет времени на отчаяние, с ним придется подождать, – сказал Йона.
– Ладно.
– Я понимаю, как тебе тяжело, но ты нужна нам именно сейчас.
– И что я могу сделать?
– Ты трижды говорила с ним. Может быть…
– Да к чему это все?! Ни черта мы не найдем. Я думала, что у меня есть шанс, но нет, не было никаких шансов, он гораздо сильнее.
– Это тебе только кажется.
– Он заставляет поверить в свою ложь, выбивает опору из-под ног. – Сага крепко потерла бровь. – Я считаю себя сообразительной. Но я допустила все ошибки, какие только можно.
– Он тоже совершает ошибки, – сказал Йона. – Его действия можно просчитать…
– Нет. Нельзя.
Натан встал, ослабил галстук и расстегнул верхние пуговицы рубашки.
– Йона хочет, чтобы мы поняли, как мыслит Юрек, – сказал он. – У каждого человека свои правила, своя система… Вальтер вырыл множество могил в одном месте, в Лилль-Янсскугене. Почему именно там? Это нерационально. Как ему удавалось обихаживать столько гробов и бочек сразу?
Сага смахнула со стола на пол стопку отчетов.
– Фигня это все, – дрожащим голосом сказала она. – Не мы устанавливаем правила, зачем притворяться? Мы проиграли и должны делать, как он говорит.
– И что он говорит? – спросил Йона. – Ты не рассказывала…
– Хватит, – перебила Сага. – Единственное, что мне надо знать, – это зачем ты забрал тело Игоря, именно этого требует Вальтер… мне наплевать на все, я должна вернуть Пеллерину, она боится темноты, понимаешь ты это? Она…
– Сага, – сказал Йона, – дело не в теле Игоря. Разговоры о брате – часть лжи, манипуляция.
– Нет, Вальтеру это важно. – Сага уже плакала.
– Не важно. Он не сентиментален и не религиозен. Останки брата ему ни для чего не нужны.
По мнению Йоны, Юрек преувеличивал свой интерес к телу брата. Он ведь с самого начала знал, что тело забрал Йона.
Поэтому Вальтер и заявлял, что готов обменять отца на брата.
По мысли Юрека, Сага, начав искать тело Игоря, узнает, что в истории с исчезновением трупа замешан Йона. Чтобы вернуть отца, Саге придется связаться с Йоной и таким образом обнаружить его убежище.
Спектакль был разыгран умело и жестоко.
Безжалостный план увенчался бы успехом, имей Сага хоть малейшее понятие, где прячется Йона.
Она снова стала всего лишь орудием.
