Вскоре Сага увидела игровой домик – темно-красный, с белыми углами и черной картонной крышей, с белой внутренней отделкой и тюлевыми занавесками в окнах.
Старые следы под слоем свежевыпавшего снега казались узким ручейком и едва угадывались, но недавние были отчетливо видны.
В домике царила темнота, но следы вели к маленькой двери с разноцветным окошком.
Сага прошла через сугробы, оглянулась через плечо, остановилась у двери и постучала.
– Мимми? Выходи.
Она постучала еще раз, подождала и нажала дверную ручку.
Дверь оказалась заперта.
– Мимми, открой, пожалуйста. Надо поговорить. Вдруг ты сможешь мне помочь.
Послышался тихий шорох, будто по полу медленно переместили что-то тяжелое.
– Мне необходимо войти, – сказала Сага.
Она пистолетом разбила окошко в двери, услышала, как осколки со звоном падают на пол, и дулом провела по раме, чтобы убрать самые опасные клинья стекла.
В домике стояла темнота.
Сага попыталась просунуть руку внутрь, в нос ей ударил затхлый запах. Рукав задрался, а дальше рука не полезла.
Окошко слишком маленькое.
Сага сняла куртку и свитер, бросила на снег и осталась в одной белой фуфайке, через которую просвечивал спортивный лифчик. Тонкие руки с рельефными мускулами покрыты синяками и ссадинами.
Холод впился в голую кожу, каждая снежинка обжигала, как искра бенгальского огня.
Сага попыталась что-нибудь рассмотреть через отверстие в двери.
Внутри никакого движения.
Сжимая в правой руке пистолет, Сага сунула руку в окошко.
Девочка тут же закричала так громко, что голос сорвался. Сага пыталась дотянуться до замка, но рука не доставала.
Девочка резко замолчала.
Сага прижалась к двери, порезала подмышку, но дотянулась до ручки. Пытаясь окоченевшими пальцами повернуть ключ, торчавший из замка, она услышала шорох, но сосредоточилась на ключе.
Пальцы соскользнули, но Сага снова нашарила ключ и сделала новую попытку. Замок щелкнул, и Сага осторожно вытащила руку.
Она наконец открыла дверь и отступила в сторону.
Тишина.
Внутри было слишком темно, чтобы Сага могла что-то различить.
– Мимми, я захожу.
Согнувшись и опираясь свободной рукой о пол, Сага пролезла под низкой притолокой.
Пахло грязью и отсыревшей одеждой.
В темноте Сага наткнулась на какую-то маленькую мебель, присела на корточки и рассмотрела игрушечную плиту с шишками в кастрюле.
– Нам надо поговорить, – вполголоса сказала она.
В углу еле заметно шевельнулся какой-то ком. Девочка сидела на полу, завернувшись в несколько пледов и зажав уши руками.
Когда глаза привыкли к темноте, Сага рассмотрела бледное лицо девочки, блестящие от страха глаза и крепко сжатые губы.
Йона выволок хозяина в столовую и приковал наручниками к ножке тяжелого стола. Потом оторвал кусок драпировки и накрыл тело Натана.
Натан был его другом и коллегой с самого начала службы в уголовной полиции. Йона не смог бы сказать, сколько раз за эти годы он приходил к Натану, просто чтобы посидеть и поразмышлять вместе с ним.
Ткань на голове Натана уже пропиталась кровью. Когда тело падало, ковбойский каблук прочертил тонкую кровавую дугу.
Джим сидел на высоком стуле у стола. Бледный, весь в поту, он расстегнул ворот форменной куртки.
– “Скорая” и полиция уже едут, – сказал Йона. – Но будет лучше, если ты поможешь Саге отыскать девочку, нельзя ее упустить.
– Что?
– Если ты в состоянии.
– Я должен… я вроде слышал, что сказала Бауэр. Ингрид убили? Они ее убили? Это правда?
– Мне очень жаль, – ответил Йона. – Очень жаль.
– Ну… вы нас предупредили, ты пытался остановить нас. – Джим крепко провел рукой по лицу. – Да что же у этих людей в голове? Мы хотели помочь им, а они…
– Я знаю, – спокойно перебил Йона.
– Не понимаю, просто не понимаю. – Джим смотрел на Йону, словно не мог вспомнить, кто это. – Я иду за девчонкой, – объявил он наконец и, покачнувшись, встал со стула.
– Только помни, что она еще ребенок.
Джим, ничего не отвечая, на ходу отстегнул фонарик от пояса. За спиной у него слишком громко хлопнула входная дверь.
От порыва воздуха разорванная драпировка пришла в движение.
Йона был уверен: Валерия и Пеллерина зарыты где-то здесь. Сюда едет кинолог. Если они еще живы, то нужно поспешить.
За сутки температура упала с нуля до минус девятнадцати.
Йона обошел вокруг стола, поглядывая на заснеженный пейзаж, и повернулся к мужчине. Тот лежал, прижавшись щекой к полу. Светлые усы потемнели от крови, один глаз опух.
– Тебя очень скоро арестуют и отправят в тюрьму, – сказал Йона. – Но если ты мне поможешь, то тебе могут дать послабление.
– Вы, полицейские, ничего не понимаете, – пробормотал мужчина.
– Я знаю, что Валерия де Кастро и Пеллерина Бауэр находятся где-то здесь.
– Это была самозащита, ради выживания…
– Томми, – Йона присел на корточки, чтобы посмотреть ему в глаза. – Я не застрелил тебя потому, что мне нужен ответ… я знаю, что вы имели дело с Юреком Вальтером. Рассказывай, к чему он вас принудил.
Сага поплотнее завернулась в куртку: в темном домике стоял холод. Она предложила Мимми свой свитер, но девочка промолчала.
