Предполагалось, что Сага отправится туда ночью и выяснит у охранника, ведутся ли в клубе списки посетителей и есть ли там камеры видеонаблюдения.
Сага поехала домой и три часа проспала, чтобы справиться с ночным заданием.
Потом приняла душ и переоделась.
До встречи с Ранди оставался час.
Сага позвонила Пеллерине. После долгих гудков вместо Пеллерины ответил отец – сказал, что у сестры руки в шоколадном тесте.
– С ней все в порядке?
– Как всегда.
– У тебя голос как будто приглушенный.
Судя по звукам, отец вышел из кухни.
– Да я тут попробовал свидания по интернету… есть такие приложения, можно скачать на телефон.
– И что об этом думает Пеллерина?
– Я ей пока не рассказывал. Как-то неловко.
– Все знакомятся в сети.
– Я вот думаю – как быть, если встречи начнутся по-настоящему.
– Не знаю. – Сага взяла с тумбочки стакан и отпила воды.
– Понимаешь, у меня завязалась переписка с одной дамой из упсальской Академической больницы, и я думаю пригласить ее на ужин.
– Пригласи.
– Хочешь в понедельник побыть с Пеллериной? – с улыбкой в голосе спросил отец.
– В понедельник?..
– Вечером.
– Не смогу, работаю допоздна.
Сестра на том конце прокричала, что уже помыла руки.
– Конечно, я не настаиваю, но мне кажется, вы бы неплохо провели время вдвоем.
– Можешь дать трубку Пеллерине?
– Но ты нормально относишься к тому, что у меня свидание?
– А ты как думаешь? Папа, хватит, – нетерпеливо ответила Сага.
– Пеллерина Бауэр, – сказала сестра, взяв трубку.
– Привет, это Сага.
– Я уже помыла руки.
– Ты там печешь что-то?
– Шоколадный кекс!
– Наверняка вкусный.
– Да, – тихо сказала Пеллерина.
– О чем задумалась?
– Папам тоже можно плакать.
– Конечно! А почему ты об этом заговорила? Папа что, грустит?
– Да.
– Не знаешь почему?
– Он не хочет говорить.
– Ну, попробует пирога – повеселеет.
– Ага.
Ранди снимал студию у старого друга, который на время приостановил деятельность своей рекламной фирмы. Кое-какое оборудование так и стояло в помещении или было сложено в картонные коробки, громоздившиеся вдоль стен. Студия располагалась в грязно-желтом кирпичном строении в Вестерберге, давшем приют разным ателье вперемешку со строительными и мебельными фирмами, зубными и гинекологическими кабинетами, инвестиционными компаниями и автомастерскими, где меняли покрышки.
На огромном грузовом лифте Сага поднялась на верхний этаж и прошла по коридору к старой фотостудии.
– Не столкнулась с курьером из пиццерии? – спросил Ранди, обнимая ее.
– Нет.
Ранди служил в полиции, но его страстью была фотография. Сагу он фотографировал при каждой их встрече. Двенадцать снимков малого формата.
Единственной мебелью в обиталище Ранди была двуспальная кровать. Она стояла в ателье, соседствуя с камерой на штативе, рефлекторами и фонами.
За большими окнами царила темнота.
Сага и Ранди сели на кровать, под свет торшера, и принялись есть пиццу, запивая ее вином из кофейных кружек.
Ранди потянулся за коробкой с вином, стоявшей на черном ящике с осветительным прибором, и наполнил кружки.
– Я могу остаться до двенадцати, – сказала Сага, скармливая Ранди кусок пиццы из своих рук.
Ранди усыновили, к своим новым родителям он приехал из Китая, но поддерживал контакт с биологической матерью, которая и теперь еще жила в Юйси, в Юньнане. Он вырос на Лидингё и пять лет назад окончил Полицейскую академию.
На стенах висело уже несколько портретов Саги, сделанных с такой любовью, что тончайшие волоски на ее теле словно светились.
Возле кровати лежало несколько карандашных эскизов: у Ранди была новая идея – уложить Сагу в большую гептаграмму из вишен и сфотографировать сверху.
Сага подняла один из эскизов и стала рассматривать его на свет.
Ранди изобразил ее лицо в виде овала с крестом, а вишню рассыпал звездой с семью лучами.
– Это древний символ творения, те самые семь дней, – объяснил Ранди. – Бог создал мужчину и женщину на шестой день… и сделал их владыками над всеми зверями.
– Изначально равными.
– Не обязательно воссоздавать именно эту картину… Можешь показать средний палец этой легенде о творении. Привет Ай Вейвею[14].
– Да ну, – улыбнулась Сага.
– Или давай просто съедим всю вишню.
– Ну хватит. Давай начнем, это же здорово.
Ранди рассыпал вишню по полу и принялся расставлять камеру, экраны-отражатели и зонты для работы со светом. Сага сняла джинсы и повесила их на штатив. Расстегнула молнию старой адидасовской куртки и подошла к высокому зеркалу, прислоненному к стене.
Не замечая, что Ранди замер, она сбросила куртку на пол и стащила с себя потертую футболку. Ранди не мог оторвать от нее глаз; Сага, в одних трусах, красила губы и соски вишнево-красной помадой.
Что-то со стуком упало на пол, и Сага подняла глаза. Ранди пробормотал: “извини” и нагнулся за тяжелой деталью штатива.
– Тебе не холодно? – хрипло спросил он.
– Пока нет.
– Скоро будет жарко, лампы накалятся.
Сага завинтила помаду, сняла трусы и, следуя указаниям Ранди, легла посреди звезды так, чтобы красные соски вписались в линию из вишен.
В прошлые выходные она фотографировала Ранди голым, с ангельскими крыльями за спиной и бутылкой кальвадоса в руке.
