Натан вернулся к крыльцу, но Сага еще постояла, рассматривая пространство между стволами.
Она уже повернулась было, чтобы последовать за Натаном, как вдруг на опушке что-то хрустнуло. Сага молниеносно обернулась и вскинула оружие, положила палец на спусковой крючок с насечкой и стала напряженно высматривать, не движется ли что-то среди деревьев.
Ничего. Только стволы деревьев.
Сага медленно шагнула в сторону и снова услышала треск. Может, просто еж или другой зверек? Сага осторожно двинулась к опушке.
Постояла неподвижно, переводя взгляд с деревьев на густо разросшийся кустарник.
Двинулась было к крыльцу, но остановилась и оглянулась на место, откуда ей послышался треск, после чего вернулась к дому.
Натан позвонил в дверь и отступил на шаг назад.
Сага встала рядом. На дверной табличке значилось “Приемная”.
Надо же. Корнелия завела дома частную сестринскую практику.
Натан позвонил еще раз. Звонок отчетливо прозвучал в глубинах дома. Натан немного подождал и тронул ручку.
Дверь на трех петлях беззвучно открылась. Дом оказался не заперт.
– Убери пистолет, – распорядился Натан.
Сага вытерла потную руку о джинсы, но двинулась за Натаном, выставив оружие. Оба вошли в приемную: телевизор, два жестких дивана и стойка с журналами.
Прошагав по светло-серому пластиковому полу, они заглянули в гостевой туалет и вошли в комнату, где Корнелия принимала больных.
Два больших веера на окне загораживали вид на стоянку. Солнечный свет как раз пролился на кроны деревьев.
Под нечистыми оконными стеклами, на подоконнике, валялись дохлые мухи.
У одной стены стояла койка, застеленная грубой защитной бумагой, у другой стены помещался письменный стол с компьютером, телефоном и лазерным принтером.
За столом, наискосок от него – дверь с матовым окошком на уровне лица.
Свет в комнате за окошком не горел.
Отразившись в стекле туманной тенью, Сага открыла дверь. В темноте, нарушаемой лучом вечернего света, что-то металлически блеснуло.
С мыслью, что в комнате кто-то может стоять и смотреть на нее, Сага зашарила по стене. Пальцы задели выключатель, она включила свет и вскинула пистолет.
Медленно вошла, огляделась – и по спине побежали мурашки.
Гостиная Корнелии с открытым камином была перестроена под операционную. Шторы задернуты и скреплены бельевыми прищепками.
В свете потолочной лампы плясали пылинки.
Натан остановился рядом с Сагой, рассматривая брошенное оборудование.
Самому операционному столу не больше десяти лет, но кардиограф не цифровой, а из тех, что выписывают кардиограмму на бумажной клетчатой ленте.
Круглая операционная лампа на штативе стояла возле капельницы и инструментального столика из нержавеющей стали. На тележке лежал капнометр и баллоны с дыхательным кислородом, медицинским углекислым газом и техническим воздухом.
– Какая-то уж больно продвинутая сестринская приемная, – заметил Натан.
– Я начинаю понимать, куда мы попали, – ответила Сага.
Сага с оружием наизготовку прошла через операционный зал и пинком распахнула дверь в маленькую спальню. Кровать была застелена вязаным покрывалом. На ночном столике лежала таблетница с таблетками и Библия.
Сага и Натан прошли на кухню: сосновый стол, четыре деревянных стула с красными подушками, привязанными к сиденьям. Над разделочным столом полка с мерными стаканчиками для муки, сахара и овсяных хлопьев. В раковине чашка с засохшим кофе и тарелка с крошками печенья.
– Он добрался до нее, – сказала Сага.
– Аманда с собаками будет здесь через час.
Сага опустила пистолет и после секундного колебания убрала его в кобуру. Она медленно подошла к окну и оглядела участок. Громадные ели, в траве лежит лестница.
Лес не был большим, может, с тысячу гектаров, но уже темнело, а поиски займут какое-то время.
Полицейские вернулись в гостиную и остановились у листа пластика, расстеленного на ковролине под операционным столом.
– Ну что, вызываем техников?
– Вызываем, – вздохнула Сага.
Она посмотрела на задернутые шторы. Полоска света почти исчезла. Может быть, прямо сейчас кто-то стоял за шторами и наблюдал за ними – а они этого не замечали.
– Вот, значит, куда попал Юрек после того, как ты его ранила, – сказал Натан.
Сага кивнула и подошла к высокому шкафу со стеклянными дверцами, за которыми помещались ряды хирургических пил, скальпелей, крючковатые хирургические иглы, кровоостанавливающие пинцеты. На верхней полке старый журнал в переплете.
Сага открыла дверцы и взяла журнал. В нос ударил резкий запах дезинфицирующего средства.
В колонке “дата поступления” Корнелия записала число – день, в который Сага, как она думала, убила Юрека Вальтера. В колонке “имя и место проживания” значилось “Андерсон”.
Самая обычная шведская фамилия.
Потом следовал эпикриз – пятнадцать рукописных страниц, первые четыре месяца. На трех следующих страницах Корнелия время от времени делала записи, касающиеся лечения. Описания заканчивались летом этого года.
Стоя бок о бок, Сага и Натан читали о том, что происходило в этой комнате, все больше поражаясь тому, как точно Йона угадал развитие событий.
