– Сейчас я тебя обыщу. Стой спокойно, – гулким голосом объявил Бобер.
– Меня предупредили, чтобы я пришла без оружия.
Встав сзади, Бобер принялся обшаривать Сагу большими ладонями: горло, шея, подмышки и бока, грудь, живот, поясница.
– Неловкая ситуация. Мне тоже очень неудобно, – признался Бобер и провел ладонью Саге по ягодицам.
– Может, достаточно?
Не отвечая, Бобер провел ладонями Саге по бедрам и лодыжкам, потом поднялся и прочесал пятерней волосы, после чего попросил открыть рот и посветил туда фонариком мобильного телефона.
– Юрек сказал, что другие телесные отверстия можно не осматривать, – объяснил он.
– Я без оружия, – повторила Сага.
– А оно тебе и не нужно. – Бобер одной рукой подхватил огнетушитель и вышел в коридор.
Сага последовала за ним. Когда Бобер нагнулся, чтобы поставить огнетушитель к стене, Сага заметила у него в заднем кармане толстый бумажник.
По коридору шла старушка с ходунками. Она останавливалась у каждой двери, дергала ручку и кричала: “Всех детей выпорю!”
Бобер жестом велел Саге войти в темную комнату, пропахшую трубочным табаком и дезинфицирующим гелем для рук.
– Юрек скоро придет, – пообещал он и включил свет.
– Он твой шеф?
– Он как строгий старший брат. Я все сделаю, о чем он попросит.
Сага прошла мимо кухоньки. Какой-то старичок сидел на кровати и плакал. Жидкие седые волосы, тонкие руки, выцветшая ночная рубашка. От щеки отклеился большой пластырь.
– Где все? – плакал старик. – Я жду, жду… где Луиса и мальчики, мне так одиноко…
– Хватит ныть, Эйнар, – перебил Бобер.
– Да-да-да. – Старичок поджал губы.
Бобер снял черный плащ, смял его и затолкал за батарею.
Саге вспомнилось, как он убивает человека на белорусской записи, вспомнились следы бешеной ярости в баре на Рейерингсгатан.
– Я знаю, какое впечатление произвожу, но я умнее многих. У меня 170 баллов по шкале Векслера.
– Все люди разные, – вполголоса заметила Сага.
Бобер, прищурившись, посмотрел на нее и улыбнулся так, что стали видны кривые зубы.
– Но я – уникален, – объяснил он.
– Объяснишь, в чем?
– Если ты уверена, что поймешь.
– Давай попробуем.
– У меня имеется аллель, вариант гена, благодаря которому у человека могут развиться особые мутации, как у ребенка из пробирки, только естественным образом… я наделен чем-то вроде шестого чувства.
– В каком смысле?
– Если упрощать, это вроде предвидения… Большинство не верит мне, но какая разница. У меня есть такая способность: почти каждый раз, входя в комнату, я знаю, кто умрет первым.
– Ты можешь определить, кто умрет первым?
– Да, – серьезно ответил Бобер.
Бобер сжал губы и закрыл глаза, словно пытаясь заглянуть в будущее и узнать, кто в этой комнате умрет первым. Через несколько секунд он открыл глаза и мрачно кивнул.
– Эйнар, – объявил он и зашелся беззвучным смехом.
Услышав свое имя, старик принялся бессознательно раскачиваться и хныкать.
– Где вы? Луиса? Я все жду, жду…
Бобер вздохнул и зажал старику рот с такой силой, что по подбородку потекла кровь, после чего отвесил ему оплеуху, и голова старика ударилась о стену.
– У него это просто старческое, – сказала Сага.
Бобер вытер руку о штаны и повернулся к Саге. Эйнар, сидя на кровати, тихо всхлипывал и потерянно звал Луису и мальчиков.
– Можешь угадать, почему я ношу жемчужины? – спросил Бобер.
– В память об одном важном для тебя человеке.
– Каком?
– Если я угадаю, скажешь, где мой отец?
Дверь открылась, и вошел Юрек Вальтер – клетчатая рубашка, штаны охранника, тяжелые ботинки.
Не глядя ни на кого, он прошел в кухоньку и налил себе воды. Протез глухо стукнул о раковину, когда Вальтер закручивал кран.
– Зачем вам так рисковать с этим местом? – спросила Сага. – Почему вы живете здесь, а не у тебя дома?
Юрек допил воду и прополоскал стакан.
– У меня нет дома, – сказал он.
– А по-моему, есть. И даже не на краю света, раз ты считаешь рискованным соваться туда с Бобром.
– Дом, – тихо повторил Юрек, уставив на Сагу светлые глаза.
– Твое раннее детство прошло в Ленинске, – продолжала она. – Возле космодрома. Тебя звали Роман, ты жил с братом Игорем и отцом, у тебя был дом.
– Верно, браво, – сухо сказал Юрек. – Я так и думал. Йона Линна отследил моего отца и таким образом вышел на гравийный карьер. – И он, глядя в пол, стал поправлять ремни протеза.
– Но здесь, в Швеции… Почему вы с братом не жили вместе? – спросила Сага.
– Он хотел жить в карьере, где рядом вещи отца, знакомая мебель. Некоторые места вроде магнитных полей. Удерживают, не дают уйти.
Бобер встал рядом с Вальтером и попытался поправить ремни через рубашку. Протез, кажется, перекрутился, и Бобер хотел ослабить натяжение.
– Сними, – коротко велел Юрек.
Со спокойной улыбкой Бобер стал расстегивать ремни на спине у Вальтера.
– Протез никогда не слушается, – объяснил он Саге. – С протезом привыкаешь к ограничениям, и распределение сил меняется.
Бобер завернул на Юреке фланелевую рубашку, осторожно отстегнул и вытащил протез вместе с ремнями через рукав.
