Лазарус (ЛП) полностью

ПОСВЯЩЕНИЕ

А эта будет для Терезы Минтон Верхостра, кто понимает трещины.

Пролог

Лазарус

Три года назад

Я провел много времени, думая о том, чтобы съесть пулю.

Пистолет лежал у меня на тумбочке с тех пор, как я купил его две недели назад во время особенно плохого момента. Он лежал тут, полный пуль, и ждал, когда я уже приму свое чертово решение.

И я не мог сказать себе изо дня в день, каким будет мое решение, когда я думал над ним каждую ночь.

Вот как все было непросто.

Эти идиоты на собраниях не знали, о чем, черт возьми, они говорили.

От этого становится легче.

Чушь.

Легче от этого не становилось.

Я стал лучше с этим бороться. Была очень явная разница.

Вот почему пистолет все еще лежал у меня на тумбочке и не был продан парням, у которых я его купил. Незаконно. Ни у кого с моим послужным списком нет легального оружия.

Проблема с тем, что ничего не становилось легче, заключалась в том, что в некоторые дни ты не хотел сражаться. Иногда тебе просто хотелось сказать «к черту все это», выйти, взять бутылочку, принять несколько таблеток и почувствовать себя чертовски лучше.

Это была несчастная жизнь — чувствовать себя больным и неуравновешенным каждое мгновение своего дня, как бы ты ни пытался отвлечься, сколько бы часов ты ни наказывал свое тело упражнениями, пытаясь пережечь ощущения, сколько бы книг ты ни прочитал или встреч ни посетил.

Мне было достаточно плохо каждый гребаный день, чтобы каждую ночь садиться на кровать, брать в руки пистолет и думать об этом. Думать о том, чтобы покончить со всем этим. Думать о том, чтобы засунуть дуло в рот, положить палец на курок и все это прекратить.

Раньше я думал, что самоубийство — это для трусов, для эгоистичных людей.

Никто бы никогда не назвал меня трусом.

И я провел свою взрослую жизнь, заботясь о своей матери.

Никто также не мог обвинить меня в эгоизме.

Но я хотел этого. Я хотел покончить с этим. Я хотел покончить с этим чуть меньше, чем продолжать дышать.

Это немногое было тем, за что я цеплялся, когда я клал пистолет обратно и ложился обратно на простыни, на которых я провел недели, потея на кровати, в которой я пережил самый мучительный опыт в своей жизни — и я пережил много боли — ломку.

Это был особый вид ада, которого я бы не пожелал своему злейшему врагу.

Пот, озноб, мурашки по коже, боль в каждой мышце вашего тела, рвота, расстройство желудка, головная боль, истощение, дрожь, депрессия, галлюцинации, ярость, насморк, слезящиеся глаза — все это чертовски работает. Как ни крути, наркоманы в состоянии ломки проходят через это. Все, блядь, сразу.

Я побежал в ванную, беспомощно задыхаясь. В моём желудке ничего не было, но моему телу было все равно — ему нужно было очиститься, сделать меня несчастным, подтолкнуть меня ближе к краю.

Я поднялся с пола и схватил ключи, выскочил из своей квартиры и направился на улицу — холодный февральский воздух впивался в каждый открытый дюйм кожи — жгучей боли было достаточно, чтобы избавиться от некоторых страданий. Или, точнее, маскируя это другим видом боли. Я понял, почему так много людей, выздоравливающих, обращались к лезвиям, разрезая себя на куски плоти. Боль, новая, внутренняя, понятная боль имела смысл. В этом было гораздо больше смысла, чем в боли, которая, казалось, исходила ниоткуда, но отовсюду сразу.

Я и сам об этом думал.

Но вместо этого я пошел пешком.

Я шел, пока мои ноги не онемели настолько, что я больше ничего не чувствовал, пока во рту не стало так сухо, что я понял, что довел себя до полного обезвоживания, пока я не зашел так далеко, чтобы быть почти в другом гребаном состоянии.

А потом я потащил свою задницу обратно домой.

Я вернулся.

Я выпил Педиалит (прим.перев.: Pedialyte — это раствор электролита для перорального применения).

Меня вырвало.

И я сел на край кровати.

Воздух расширял мою грудь, пока не обжег, прежде чем я медленно отпустил его, моя рука скользнула по холодному металлу пистолета, когда я положил его себе на колени. Я открыл его, проверяя барабан.

Две пули.

Шесть отверстий.

Я закрыл его и развернул, направив на свою стену.

Каждый день становилось все хуже. Ни одно приличное место не наймет меня с моим послужным списком. Никакой незаконный способ заработать деньги не позволил бы мне оставаться чистым.

Это была не гребаная победа.

И это было действительно чертовски неприятно.

Мой взгляд скользнул к прикроватной тумбочке, увидев фотографию моей мамы, сделанную пять лет назад, лучезарно улыбающуюся, в то время как я знал, что рак и химиотерапия разрушают каждую здоровую и нездоровую клетку в ее теле, оставляя ее в постоянной боли.

Она умерла через три месяца после того, как был сделан снимок.

Это был первый раз, когда я попробовал Перц 30 (прим.перев.: Перц 30 или перкоцет 30 является термином, используемым среди потребителей наркотиков для обозначения наркотиков на основе оксикодона. Перкоцет, перкодан — сильнодействующий обезболивающий препарат кодеиново-морфиновой группы).