Лазо полностью

В дом пришло большое горе. Оно не было неожиданным. Три года Георгий Иванович медленно угасал в психиатрической больнице, и врачи не обещали ничего отрадного. Но все же где-то в глубине души родных и близких теплилась надежда: а вдруг выздоровеет, поправится… Бывают же случаи, когда обреченный человек находит в себе силы преодолеть тяжелый недуг и вновь возвращается к жизни. Может быть, и на этот раз вопреки мрачному диагнозу произойдет такое чудо?.. Если кто-либо из мальчиков закапризничает, заупрямится, мать грозила: «Вот папа скоро приедет, я ему все расскажу — он тебе задаст».

Но пришла телеграмма, все кончено. Отец никогда больше не вернется…

После похорон наступили тяжелые дни. Не слышно было песен — Елена Степановна очень любила напевать под собственный аккомпанемент на рояли молдавские народные мелодии, старинные русские и французские романсы. Приумолк и детский смех. Боря и Степа меньше других переживали невозвратимую утрату: они были слишком малы, когда Георгия Ивановича увезли в больницу, но старший сын, Сережа, — ему исполнилось уже одиннадцать лет — отлично помнил отца. Он долго не мог забыть, как три года назад к усадьбе подъехала необычная карета, из нее вышло двое в белых халатах, и отца в доме не стало.

— Мама, а где папа? — спросил он.

— Он… он уехал по делам, — неуверенно ответила

Елена Степановна и спрятала почему-то лицо в накинутый на плечи платок.

Мальчик заметил смущение матери.

— Не надо, мама, говорить неправду, — сказал он.

Сережа очень любил отца, несмотря на то, что ему пришлось претерпеть от него немало незаслуженных обид и наказаний.

Георгий Иванович обычно относился к своим детям ласково, был внимателен к ним. Ему всегда доставляло удовольствие сделать для них что-нибудь приятное. Но расстройство нервной системы совершенно изменило его характер. С каждым днем он становился все более вспыльчивым и резким, все более придирчивым и несправедливым. Малейшая детская шалость раздражала его, выводила из терпения, и он бил правых и виноватых. Это оскорбляло сильно развитое у маленького Сергея чувство собственного достоинства. Впоследствии он с грустью вспоминал об этом периоде своего детства.

«Перед тем как отец окончательно заболел, и его увезли, — писал уже юношей в своем дневнике Сергей Лазо, — я в чем-то провинился, и меня хотели наказать. Я… удрал и спрятался в маленьком деревянном домике-будочке, выстроенном для нас. Стоял он около конюшни. Моросил дождь, было холодно, но под вечер я все-таки вышел, попался на глаза отцу, и он, положив меня к себе на колени, как следует высек широким ремнем, которым мы подпоясывались. Чувство дикой злобы, жгучей боли и стыда охватило меня после этого».

Сережа мучительно переживал горькую обиду. Но все же любовь к отцу от этого не ослабевала. Он мечтал о том времени, когда отец выздоровеет и все снова будут вместе.

И вот они больше никогда не увидят друг друга.

Тяжело было мальчику, когда он узнал об этом. Ничто его не радовало. Ему не хотелось бродить со своими друзьями, сельскими ребятишками, по живописным окрестностям родного села, лазать по горам, взбираться на верхушки деревьев, стоящих на краю глубокого оврага. Даже дедушка Стефан, этот кудесник, владевший с изумительным искусством флуером[1], не мог отвлечь Сергея от тяжелых раздумий. А как бывало любил слушать мальчик мелодичные молдавские дойны, то грустные, протяжные, то веселые, огневые, которые старик чабан так вдохновенно исполнял на своем нехитром инструменте, сидя на пригорке у овечьей кошары!..

Елена Степановна решила переменить обстановку, где все постоянно напоминало о больном муже, о его трагической смерти. Уехать в Кишинев? В Одессу?.. Может быть, переселиться в Езарены?.. Ну, а как же Пятры?

В эти дни семью Лазо навестил сосед-помещик Фокшеняну. Он помог разрешить все сомнения. Пятры ему нравились давно. Он предложил Елене Степановне сходную цену, она согласилась продать имение и, собрав движимое имущество, переехала с детьми в вотчину своей матери — село Езарены, неподалеку от города Бельцы.

Легендарный герой гражданской войны, отважный борец за советскую власть в Сибири и на Дальнем Востоке, Сергей Георгиевич Лазо — потомок старинного дворянского рода. Фамилия Лазо уходит своими корнями вглубь веков, в Закарпатскую Молдавию, в прикарпатский округ Нями и встречается в молдавских летописях XV столетия.

Далекий предок Сергея — Иордакий Лазо, живший в XVII веке, — был воеводой Южной Буковины. Он участвовал в походах русских войск за освобождение Румынии и Молдавии от турецких угнетателей, которые в течение трех веков господствовали в этих государствах, жестоко эксплуатировали местное население, грабили его, убивали.