Саня сам затеял это испытание. Еще три дня назад, когда по реке только-только прошел ледоплав, Кердыш сел на ботик и один отчалил от берега. В тот день был сильный ветер, он гнал высокие волны, и ботик качало так, как качает легкий корабль в открытом море. «Пусть качает, — думал Саня, — пусть, все равно не уступлю».
Кердыш бартежал3 битых два часа, жесткий парус бил его по лицу, ледяные брызги промочили до костей, а он дрожал не от холода, а от радостного возбуждения: «оно» не приходило. Саня не чувствовал даже легкого приступа тошноты и, еще не веря своему счастью, словно одержимый кричал: «А ну-ка, ветер, сделай бурю в этой грязной луже, которую раньше кое-кто считал грозной рекой... Давай поднатужься, старина!»
После этого он решил выйти со своим ботиком на взморье, но уже не один, а пригласил своих друзей — Марка и Людмилу. «Пусть посмотрят, — думал Саня. — Пусть увидят, как я держусь».
Сейчас он жалел, что пошел на это испытание не один. Будь с ним только Марк — куда ни шло. Но Людмила...
— Саня, не повернуть ли нам назад? — предложила Людмила. — Смотри, как разыгрались волны.
— Что ты называешь волнами? Вот эти морщинки? Да ведь это простая рябь, не больше.
Марк и Людмила переглянулись.
— Я знаю, о чем вы думаете, — засмеялся Саня. — Вы думаете: «Ну, расхвастался Санька, удержу нет! А сам небось вот-вот травить за борт начнет и позеленеет, как лягушка...» А я не позеленею! И травить не начну, ясно?! Хватит, отмучился. Побаиваюсь еще, но чую: будет все-таки Санька Кердыш моряком, будет!
Они вернулись на берег уже к вечеру, поставили ботик в ковш и пошли в кафе ужинать.
— Заказывать буду я, — сказал Саня Марку. — За свое крещение.
Они взяли бутылку шампанского, Людмила и Марк заказали себе шашлык, а Саня, взяв карандаш, стал подчеркивать названия блюд: бифштекс, баранья отбивная, салат из крабов, кета... Девушка-официантка спросила:
— Зачем вы подчеркиваете?
— Это все я буду есть, — ответил Кердыш. — Вы знаете, сколько ест моряк, который возвращается после долгого плавания?
Во время ужина Саня сказал:
— Никто не знает, каких трудов мне стоило выколотить из себя морскую болезнь... Я, конечно, понимаю: шторм в море — это совсем не то, что было сегодня, но два года назад даже от такой волны я становился трупом... Давайте выпьем за будущего моряка Саньку Кердыша. За будущего ледового капитана Александра Александровича Кердыша. Ура, товарищи!
— Ты сильный человек, Саня, — с нежностью проговорила Людмила. — Я уверена, ты станешь настоящим капитаном. И однажды ты приведешь свой потрепанный бурями корабль в наш док и скажешь: «Товарищи докеры, вручаю вам свою посудину, сделайте все, что нужно» . Можешь не беспокоиться — мы сделаем. Правда, Марк?
— Сделаем, — подтвердил Талалин.
— Спасибо, — сказал Саня. — Обратите особое внимание на третий шпангоут в кормовом отсеке.
Принимая его шутку, Людмила заметила:
— В третий отсек я поставлю лучшую свою сварщицу Марину Санину. Она постарается...
Марк быстро взглянул на Людмилу.
Людмила заметила, как встрепенулся Марк, однако продолжала, улыбаясь:
— Порой меня называют «королевой голубого огня», и я уже почти поверила, что среди девушек-сварщиц в искусстве зажигать хорошую дугу равных мне нет.
— Теперь так не думаешь? — спросил Саня.
— Если бы ты видел, как работает Марина, не спрашивал бы, — уже серьезно ответила Людмила. — Впрочем, Марк знает об этом не хуже меня, он может подтвердить. Подтвердишь, Марк?
Марк закурил, не спеша спрятал в карман портсигар и спички, потом взял бутылку и спросил:
Ты еще немного выпьешь, Люда?
Людмила кивнула:
— Налей, только чуть-чуть. И знаете что? Давайте выпьем за дружбу, которая не ржавеет от времени. Есть ведь такая дружба, Марк?
— Ты говоришь о дружбе или о любви? — глядя на свой бокал с вином, спросил Марк. — Это ведь не одно и то же.
— Разве? — Людмила тоже подняла бокал и посмотрела сквозь него на Марка. — Я не искушена, Марк. А что, по-твоему, сильнее?
Марк выпил, поставил бокал на стол, сказал, обращаясь к Сане:
— Нам пора, Саня. Давайте рассчитываться...
Они вышли из кафе, и Марк хотел было уже распрощаться, когда Кердыш вдруг, увидев какого-то парня, сказал:
— Видишь вон того типа, что стоит у киоска? Он по мою душу. В восемь у нас баскет, а я хотел увильнуть. Теперь не выйдет, придется идти. Ты проводишь Люду?
— Если она не будет против, — ответил Марк.
— Я не буду против, — согласилась Людмила.
Долгое время они шли молча: Людмила — впереди, Марк — чуть-чуть сзади. Иногда Людмила замедляла шаг, но и Марк приостанавливался, то прикуривая папиросу, то, присев, завязывал шнурок на туфле. Девушка понимала, Марку почему-то неловко идти с ней рядом.
Внезапно она остановилась и попросила:
— Возьми меня под руку, Марк.
Марк взял ее под руку и почувствовал, как Людмила, возможно непроизвольно, сразу подалась к нему, прижавшись к его плечу. Он слегка отстранился и скорее угадал, чем увидел, что она улыбнулась.
— Марк, — тихо сказала она.
— Да.
— Почему ты молчишь?
— Спеть что-нибудь?
— Ты обиделся?
Он пожал плечами.
— На кого?
— На меня, конечно.
— Разве есть за что?
