Трудно сказать, почему простые слова докера так подействовали на Смайдова, но он вдруг испытал ни с чем не сравнимое, но очень знакомое чувство, которое не однажды к нему приходило в прошлом... Каждый раз, когда он вел свою эскадрилью в бой, у него было такое ощущение, будто он сам и летчики, которые летели рядом, — это один организм, одна воля, один нервный центр. Во время боя он постоянно слышал: «Командир, атакуй, прикрою!», «Генка, «месс» на хвосте, прикрываю!».
Прикрыть — это значит поставить себя под удар, это значит или обоим выйти победителями, или факелом устремиться к земле, где взрыв — и смерть. Прикрыть — это было высшим законом товарищества и высшим законом чести. Летчики неслись на бешеных скоростях, за одну минуту они удалялись один от другого на десятки километров, но чувство, что все время кто-то рядом, не покидало ни на миг. Хорошее это было чувство...
И вот сейчас, глядя на докера, Петр Константинович испытал нечто подобное. Андрей Заречный, Ганеев, Марк Талалин — разве они не такие же, как те, с кем он два десятка лет назад летал в неспокойном небе?..
Глядя на поднимающийся к засиневшему небу легкий туманец, Смайдов сказал:
— Мы никогда не пасуем, Андрей.
Книга вторая
ГЛАВА I
1
«Девятка» возвращалась в порт. Полл трепанный последним штормом, три дня назад налетевшим с севера Гренландии, траулер был похож на корабль, который целую вечность без руля и ветрил носили бури: изорванные ванты, полуразрушенная рулевая рубка, погнутые шлюпбалки, развороченный фальшборт...
Молодой боцман, заросший бородой, как таежный бродяга, кричал на матросов:
— Пошевеливайтесь, морячки, пошевеливайтесь, черт побери, берег близко! Или вы хотите, чтобы вас встретили как героев? Вот, дескать, смотрите, какие молодцы: ураган чуть не разнес их посудину в щепки, а они и в ус не дуют!..
Однако боцман и сам был не против такой встречи. Пусть на берегу посмотрят, почем стоит фунт лиха в море, когда на корабль обрушивается шторм. Он и не брился только потому, что кое-кому надо было увидеть его этаким старым морским волком, успевшим хлебнуть немало горюшка...
Боцман подошел к Сане Кердышу, который усердно соскабливал с палубы застывшие брызги белил, присел на кнехт, спросил:
— Трудишься?
— Вальс танцую, — не взглянув на боцмана, ответил Саня. — Разве не видишь?
Сергей Потапов плавал боцманом на «девятке» первую навигацию. Год назад, после окончания мореходного училища, он был назначен на траулер вторым помощником, но капитан распорядился по-своему:
— Обойдусь без второго помощника, — сказал он. — Пока, конечно. А боцман крайне необходим...
Сергей заартачился:
— Я — боцманом? Вы шутите, капитан! Я имею диплом штурмана, вот он!
— Спрячь, — коротко сказал Максим Петрович. — И запомни: на море всякая должность почетна. Тем более для такого молодого человека, как ты...
Конечно, решение капитана можно было обжаловать, но флот почти весь ушел на промысел, а ждать на берегу два-три месяца — перспектива не из приятных. Скрепя сердце Потапов согласился. Должность принял, но всем своим видом показывал, что обижен до глубины души...
Долгое время он ходил по траулеру злой и угрюмый, матросов сторонился, на капитана и штурмана глядел волком. Однако на эту демонстрацию мало кто обращал внимание: море почти все время штормило, и людям было не до «адмирала без эскадры», как сказал о Потапове рулевой Цапля. А когда боцману надоело играть роль обиженного и он, вдруг почувствовав себя одиноким, стал искать сближения с матросами, те встретили это без особого воодушевления: заносчивость на море не в почете...
Закурив трубку, боцман сказал:
— Слушай, Кердыш, может, ты объяснишь мне, почему все смотрят на меня, как на чужака? По-честному, а?.. Или потому, что я новичок?
— Я тоже плаваю первый сезон, — ответил Саня. — И Кирилл Ванин...
— Но вы все — как одно целое, а я... Вы можете почеловечески понять, что мне тяжело? Можете?
Саня, продолжая скоблить палубу, пожал плечами:
— Дело в том, что ты — боцман, наш начальник. А мы — подчиненные. Субординация...
— Субординация? — Потапов задумчиво поколотил трубкой о ладонь, невесело усмехнулся. — Значит, по душам говорить не хочешь? Ну что ж, неволить не буду.
Он поднялся и направился было к мостику, но Саня сказал:
— Подожди. Неужели ты правда не знаешь, откуда холодок? Или делаешь вид?
Потапов снова сел, посмотрел на Кердыша, но ответил не сразу. Если честно говорить, он, конечно, все отлично понимал. И ему уже давно хотелось сказать об этом откровенно. Так, мол, и так, немножко перегнул... Шел на траулер, думал: «Вот и сбылась мечта... Помощник капитана, командный мостик: «Право на борт!.. Свистать всех наверх!..» А тут... короче, уязвленное самолюбие... Теперь понял: ложное это все...»
Но сказать об этом Потапов не решался, вдруг еще подумают, что он заигрывает с ними.
