Неподдельным на этот раз восторгам публики не суждено было, однако, длиться долго. Кто-то выбежал из-за кулис и поспешно направился к лорду Растонбэри. Тот поднялся навстречу и, после короткого разговора, повернулся и поманил сэра Дональда Кальтропа, известного лондонского врача. Почти немедленно тревожная весть распространилась по залу. Что-то произошло.., несчастный случай.., кто-то серьезно ранен. Один из певцов вышел на сцену и объявил, что по причине произошедшего с мосье Бреоном несчастья опера не может быть продолжена.
Тут же прокатился слух: Бреон заколот, Незеркофф потеряла голову, она настолько вошла в роль, что по-настоящему заколола своего партнера. Лорд Лэконми, обсуждавший все это со своим знакомым, иностранным послом, почувствовал, что кто-то коснулся его руки, и, обернувшись, встретил взгляд Бланш Эймери.
- Это не было случайностью, - сказала девушка. - Я знаю. Вы разве не слышали эту историю, которую он рассказал перед обедом про итальянскую девушку? Этой девушкой была Паула Незеркофф. Она сказала тогда, что она русская, и я видела, как удивился мистер Коуэн. Уж он-то прекрасно знает, что родилась она в Италии, хоть и взяла в качестве сценического имени русскую фамилию.
- Милая моя Бланш... - начал лорд Лэконми.
- Говорю вам, я совершенно в этом уверена. В ее комнате лежит журнал, и он открыт на странице с фотографией мосье Бреона в его загородном доме. Она все рассчитала заранее. Уверена, что и бедному итальянцу она что-то подсыпала, чтобы он не смог выйти на сцену.
- Но зачем? - вскричал лорд Лэконми. - Зачем все это?
- Как вы не понимаете? Это все та же история Тоски!
Тогда, в Италии, он возжелал ее, но она любила другого и пришла к нему в надежде, что он спасет ее возлюбленного. Он обещал, что сделает это, а сам дал тому погибнуть.
И вот теперь наконец она отомстила. Разве вы не слышали, как она сказала: "Я - Тоска!"? Я смотрела в этот момент на лицо Бреона, и, говорю вам: он все понял!
Он узнал ее.
***
В своей гримерной Паула Незеркофф, набросив на плечи горностаевую накидку, неподвижно сидела в кресле. В дверь постучали.
- Войдите, - ответила она.
Появилась Элиза. Она всхлипывала.
- Мадам, мадам, он умер! И еще...
- Да?
- Не знаю, как вам и сказать, мадам. Там два джентльмена, они из полиции, и они хотят вас видеть.
Паула Незеркофф поднялась и выпрямилась во весь свой рост.
- Я выйду к ним, - спокойно сказала она.
Она сняла с шеи жемчужное ожерелье и вложила его в руку девушки.
- Это тебе, Элиза. Ты хорошая девушка. Там, куда я иду, мне это не понадобится. Ты понимаешь, Элиза? Мне не дадут больше спеть Тоску.
Она постояла немного у дверей, окидывая взглядом гримерную, словно оглядываясь на последние тридцать лет своей жизни.
Затем медленно и раздельно процитировала последнюю строчку из другой оперы:
"La commedia e finita!" <Комедия/>! (ит.) - заключительные слова арии Тонио из оперы "Паяцы" (1892) итальянского композитора Руджеро Леонкавалло (1857-1919).>.
