– Не замечаете нестыковки? – удивилась я. – Завтракать все сели в восемь, в десять ваша протеже поехала к Ромальцевой. Магазин, в котором Лера оставила паспорт, находится в начале Кутузовского проспекта. Валерия вошла в торговый центр в полдвенадцатого или без четверти, побегала там, напугала кассирш. Ну как она ухитрилась добраться почти из центра на окраину, посмотреть жилплощадь, побеседовать с хозяйкой? У нее на это осталось невероятно мало времени.
– Наверное, она опоздала на встречу, – предположила Рената.
Но я не согласилась:
– Секунду назад вы сказали, что Евгения Михайловна позвонила в четверть первого.
Рена закатила глаза.
– Господи! Какая разница!
– Большая, – уперлась я. – Вам не приходило в голову, что Евгения соврала?
В комнате воцарилась тишина.
– Зачем? – удивилась Софья.
– Интересный вопрос, – кивнула я, – и правда, зачем? Еще меня смущает ситуация с певцом. Лера отказалась служить домработницей у соловья шоубиза, свое решение она мотивировала маленькой зарплатой и огромным объемом работы.
– Дурочка! – воскликнула Рената.
Я выехала из ниши.
– А теперь смотрите, что получается. Дадим Назаровой фору, Лера в состоянии паники в одиннадцать тридцать покидает магазин. Я верю кассиршам: они почти одинаковыми словами описали поведение Валерии. Паспорт в стиралке, губная помада в СВЧ-печке, пудреница в холодильнике, – все свидетельствует о неадекватности Назаровой, она в ужасе.
– Некоторые люди могут в одночасье сойти с ума, – заметила Софья.
– Реактивный психоз, – согласилась я, – но от него без помощи врача не избавиться. Лера же едет к Евгении Михайловне, успев за полчаса пересечь весь город. Но ведь у нее нет с собой сумки. Где она взяла деньги на метро?
– Небось положила кошелек в карман, – пожал плечами Эдуард, – не стоит искать кошку там, где ее нет. Даша, успокойтесь, Валерия стала жертвой грабителя.
– Сумки при ней не имелось, – твердила я, – она шла с пустыми руками, была небогато одета, без украшений. На такую не нападут даже наркоманы. Ее намеренно убили.
Софья прикрыла рот ладонью, Рената достала из кармана пачку сигарет и щелкнула зажигалкой.
– Милиция разберется, – сказал Эдуард. – Мы не должны мешать специалистам. Увы, Валерии более нет, и, простите, не наше это дело, почему она умерла. Давайте подумаем о Насте. Малышка не очень-то занервничала, когда я ей вечером объявил, что мама сильно опаздывает, а утром рано уедет искать работу. Девочка не очень эмоциональна, она приучена к холодности матери. С одной стороны, это плохо. С другой – будет ли для малышки сильной травмой известие о смерти Леры?
– Дашенька купила нам чудесную стиральную машину! – вдруг вспомнила Софья. – Самую дорогую из возможных, настоящее импортное качество фирмы «Кок».
– Вы очень щедры, – опять похвалил меня Эдуард.
– Ужин готов! – закричал Вадим.
– Пойдемте скорей, – засуетилась хозяйка. – Вадим нервничает, если горячее остывает.
Во время ужина я постоянно поглядывала на Настю и вынуждена была признать правоту Эдуарда. Девочка не выражала беспокойства по поводу отсутствия Валерии, лишь в самом конце трапезы вдруг спросила:
– А где мама?
Софья начала комкать салфетку, Рената, решившая поужинать в приюте, опустила глаза, Эдуард схватил чашку и стал сосредоточенно пить чай. Ситуацию спас Патрик.
– Мама приедет поздно, а завтра рано уйдет. Ты взрослая девочка, поэтому спокойно заснешь. Утром я отвезу тебя к доктору, он вылечит твои ушки.
Настя, сосредоточенно смотревшая на губы психолога, отреагировала только на последнюю фразу Патрика:
– Я стану как все? Завтра?
Психолог ответил честно:
– За один день не получится. Но надо начать. Пошли, я включу тебе мультик.
Около десяти вечера я спустилась в сад. За мной важно вышагивала Афина и семенил Рип.
– Сделай одолжение, пописай на улице, – попросила я щенка, – неприлично делать лужи в спальне.
Собаки побежали в глубь участка, я в кресле поехала за ними. Софья старается экономить, территория приюта освещена плохо, я сидела почти в темноте и тишине. В сентябре птицы не поют так, как в мае, не стрекочут кузнечики: осенью животный мир не суетится, бережет силы для долгой зимы.
Внезапно за спиной раздался кашель. От неожиданности я привстала, почувствовала сильную боль в левой ноге и с коротким вскриком шлепнулась обратно.
– Напугал вас? Простите, я не хотел, – сказал Патрик, появляясь в зоне видимости.
Я перевела дух.
– Ерунда.
Психолог сел на расположенную рядом скамейку.
– Вы совсем ничего не боитесь? Мышей? Пауков? Жаб? Червяков? Тараканов? Одна моя знакомая падала в обморок при виде гусеницы.
Я засмеялась.
– Господь наградил меня сыном и дочкой, которые обожают разную живность. У нас кто только не жил! Удав, паук-птицеед, рыбы, лягушки, не говоря уж о кошках-собаках-хомячках-ежах. Дети первые месяцы преданно заботились о питомцах, но потом им надоедало чистить клетки, мыть хвосты-лапы, и в этот процесс приходилось включаться мне.
– А как насчет крови? – прищурился Патрик. – Или уколов? Вы способны в живого человека иголку вогнать?
Я развеселилась еще больше.
