– К вам надо обращаться Мишенька, – объяснила я, – ко мне Дашенька, а к машинке Боречки как? Сергей Петрович?
С менеджера слетела профессиональная серьезность.
– Марь Ивана, – сдавленно ответил он и стал издавать странные, булькающие звуки.
В «Майоре» требовали деликатного отношения к клиентам, поэтому Миша поостерегся ржать во весь голос.
– Нет, у него мужчина, вроде Алексей Петрович, – разочарованно вздохнула я.
– Извините, – опомнился Михаил, – информация о сотрудниках не разглашается.
Я швырнула трубку на пассажирское сиденье. Куда подевался Боря? Впрочем, это несущественно. Намного важнее вопрос: как сдвинуть с места чертову колымагу?
С заднего сиденья донеслось сопение. Рип с полузакрытыми глазами переполз на мои колени. Я не стала возвращать щенка на прежнее место и продолжала называть разные сочетания имени и отчества:
– Петр Алексеевич? Николай Петрович? Игорь Федорович? Сергей Александрович? Павел Андреевич?
В стекло постучали, я повернула голову. Ну вот, только сотрудника ДПС не хватало. Может, он уйдет?
Но тот и не собирался отпускать жертву. Он в упор смотрел на меня. Я нажала на кнопку, и когда стекло опустилось, спросила:
– Что не так?
– Ваши документы, – потребовал гаишник.
Но я решила так просто не сдаваться.
– Я ничего не сделала, сижу тихо.
– Под знаком «Остановка запрещена»! – буркнул сержант. – Попрошу права, страховку, техталон.
– Аптечка на месте, – язвительно сказала я, – огнетушитель и знак аварийной остановки в комплекте. Если хотите, проверьте срок годности лекарств.
– Машина затонирована, – нашел повод придраться патрульный.
Я указала на бумаги.
– Я не являюсь хозяйкой, взяла ее у приятеля на пару дней и не могу нести ответственность за пленку.
Мент обрадовался:
– Рукописная доверенность выдана на имя Дарьи Васильевой, вы временная владелица автомобиля.
– Гриша, – крикнул, высовываясь из патрульного «Форда», парень в форме, – гляди, чего фура выделывает.
Григорий тут же забыл обо мне, поспешил на середину проезжей части и начал сердито размахивать жезлом. Я погладила руль и пробормотала:
– Дорогой, сделай одолжение, заведись! Что за кретинская идея давать тачке имя! Ты Павел Михайлович? Андрей Владимирович? Олег Евгеньевич? Сергей Александрович?
– Уезжайте, гражданочка, – велел гаишник, тот самый, что отправил коллегу разбираться с дальнобойщиком.
Парень вышел на дорогу и приблизился ко мне.
В отличие от мрачного Гриши, этот постовой весело улыбался и казался вполне довольным жизнью.
– Укатывайте, – предложил он.
– Она не заводится, – призналась я.
– Бывает, – кивнул патрульный, – уж не молодой олень, лет ему восемь-девять. Я кредит взял и купил себе новый мотор. Лучше банку платить, чем вон так на дороге маяться, небось в пробке закипаешь?
Я вздохнула.
– Нет. Стою тихо, не злюсь. Какой смысл кипятиться? Только нервы испортишь, быстрее не поедешь.
Гаишник расхохотался.
– Ну ты приколистка! Люблю людей с чувством юмора.
– Чего тут? – буркнул Гриша, который уже отпустил фуру.
– Слышь, – продолжал веселиться его коллега, – спросил ее: «В пробке закипаешь?» А она ответила: «Стою тихо, не злюсь, зачем кипятиться? Только нервы испортишь!»
– Гражданочка, уезжайте, – сурово приказал Григорий, – а ты, Влад, успокойся. Чего смешного услышал?
Я опять погладила руль, авось автомобиль поймет, что я отношусь к нему прекрасно, и заведется.
– Я у нее спросил: «В пробке закипаешь?» – согнулся от хохота Влад, – а она ответила: «Нет, стою тихо, не злюсь».
Григорий моргнул и стал удивительно похож на старую черепаху.
– И чего смешного?
– Я у нее спросил: «В пробке закипаешь?» – с упорством неисправного диктофона повторил Влад, – а она…
– Не поняла? – перебил его Гриша. – Не вижу юмора и сатиры. Проезжайте, гражданочка, не испытывайте мои нервы.
– Она не заводится, – залебезила я.
Григорий закатил глаза.
– Ну бабы! Бензин-то есть?
– Наверное, – после некоторого колебания ответила я.
Влад зашелся в новом приступе хохота.
– Ой, не могу! Наверное! Наверное!! Наверное!!!
– Чего смешного? – стандартно отреагировал коллега.
– Ты у нее спросил: «Бензин-то есть?» – ржал Влад, – а она: «Наверное»!
– И где смешно? – совсем помрачнел Гриша.
Я снова погладила руль. Похоже, в отделе кадров ГАИ нет штатного психолога, который подбирает служащих в пару. Гриша и Влад – словно плюс и минус, одному постоянно весело, второй видит мир исключительно в черных тонах. Интересно, сколько раз за смену Григорий испытывает желание отдубасить Влада по башке жезлом?
– В цирк ходить не надо, – заливался Влад, – че тока на дороге не услышишь! Гриша, помнишь того, с ржавым колесом?
Григорий беззвучно пошевелил губами. Я поняла, какие слова не стал произносить вслух суровый гаишник, и снова нежно потрепала руль.
– Долго стоять намерены? – вздохнул Гриша. – Ушами болеете, оттого мои слова про отъезд не восприняли? Или цыплят высиживаете?
Влад захохотал и уронил фуражку. Я решила объяснить Грише, в чем дело. Мой монолог длился минут пять. По мере того, как я говорила, Влад ржал все громче, а Григорий все ниже опускал уголки рта.
