Я неожиданно легко открыла глаза и увидела полковника и Леню Ковалева. На земле, лицом в асфальт, лежал мужчина в джинсах и красной, словно свежая кровь, рубашке. Возле него валялся кусок ткани тоже огненного цвета. На спине незнакомца сидел парень в камуфляже, чуть поодаль переминался с ноги на ногу Юра Титов. Новичку доверили очень важную миссию – он держал в руке сигареты, которые курит Леня, бумажник Дегтярева и два мобильных. Полковник и его заместитель использовали Титова вместо авоськи.
– Жива? – спросил Леня.
Я кивнула.
– Да! А как вы сюда попали?
– Приехали вон на той большой машинке, – сказал Ленька. – Сели на заднее сиденье, впереди сержантик за рулем, чуть подальше автомобильчик с парнишками, которые хорошо дерутся. Мы с Александром Михайловичем, типа, стареем, раньше сами могли, кому хотели, морду отполировать, теперь бережемся, таскаем с собой мальчишек-костоломов. О-хо-хо! Ноют косточки к дождю.
– Хорош паясничать, – остановил Леню полковник, потом повернулся ко мне: – Узнаешь?
– Мужчину на асфальте? – на всякий случай уточнила я.
Ковалев засмеялся, а Александр Михайлович неожиданно рассердился:
– Ну не меня же!
– Прости, но он лежит лицом вниз, – смиренно ответила я.
– Подними! – коротко приказал Ленька.
Парень в камуфляже схватил задержанного за плечи и рывком поставил на ноги. Очевидно, омоновец обладал силой медведя, маневр он проделал безо всяких усилий.
– Богатырь! – воскликнул Ковалев. – Вона у нас какие кадры. А все почему? Потому что хорошо питается! Учись, Юрка! Сто раз тебе втолковывал, бери в столовке по два вторых.
– Уймись, – гаркнул Александр Михайлович. – Ну, Дарья, кто это? Говори!
– Патрик! – обомлела я.
Полковник и Ковалев переглянулись, Титов уронил бумажник Дегтярева, испугался, подобрал его, потерял сигареты Лени и один сотовый. Но мне было не до косорукого Юры.
– Патрик, – повторила я, – он меня специально до мигрени довел! Он узнал, что мне от красного цвета плохо. Вышел один раз к завтраку вот в этой самой рубашке, так меня сразу мигрень схватила! И я сорвалась! Закричала на психолога, не помню что, вроде: «Не приближайтесь, мне от красного бывает плохо». Патрик отступил. Я хотела уйти в спальню, и тут появился Костя! В жилетке цвета пожара! Я чуть не скончалась от боли в висках! Фу-у! Еле до комнаты добралась. А сейчас психолог передо мной затряс этой тряпкой, да еще облитой духами! Я сегодня попросила его выбросить из машины освежитель воздуха, пояснив, что от аромата «Миртеля» теряю ориентацию в пространстве. В прямом смысле слова, он сшибает меня с ног. Но зачем Патрику меня мучить? Ой!
– Что? – спокойно поинтересовался Ковалев.
– Ари, – протянула я, – Марина Николашкина. Она по приказу Бурдюка пугала меня, была одета в красное платье. Но я никогда не говорила хирургу про свои непростые отношения с этим цветом. Не было повода, Бурдюк носит костюмы исключительно бежево-песочных тонов. И про духи мы не беседовали.
– Будем обсуждать гардероб поганца? – насупился Александр Михайлович. – Займемся его парфюмерными пристрастиями?
Я вздрогнула. Неужели Маня разболтала полковнику, что случилось у меня с хирургом? Нет, она надежнее сейфа, дочь не из тех, кто выдает друзей. Вот только слово «поганец» свидетельствует о том, что Дегтярев разозлен на Бурдюка.
– Почему ты ойкнула? – не отставал Леня.
– Откуда Бурдюк узнал про красный цвет? – прошептала я.
Леня посмотрела на Патрика.
– Ты ответишь?
– Не знаю никакого Бурдюка, – промямлил еле живой психолог.
Дегтярев кивнул.
– Странно, но я тебе верю.
В руках Титова зазвонил сотовый, Юра протянул трубку полковнику, тот приложил ее к уху и стал издавать междометия.
– Ага, угу, ого! Ага! Ага! Ага!
Когда Александр Михайлович вернул мобильный Титову, тот спросил:
– Заклятые друзья нервничают?
– Недовольны, – ухмыльнулся полковник.
– Придется им с этим жить, – заржал Леня.
– Вы о чем? – полюбопытствовала я. – Что происходит?
Ленька обнял меня за плечи.
– Поехали, кисонька, попьешь чаек-кофеек, поболтаем о вечном, решим вопросы «кто виноват» и «что делать?». Вон там симпопулечка-машиночка! Ее ДПС везде пропускает, можно две двойные пересечь, хочешь с ветерком и свистом по резервной полосе, а?
Я вывернулась из рук Ковалева.
– Я за рулем!
– Ути-пути, – заверещал Леня, у которого, похоже, сегодня было расчудесное настроение. – Така мала и така революционна!
– Садись в наш автомобиль, – приказал Дегтярев. – Немедленно.
Я решила не спорить: если Александр Михайлович начинает беседовать с вами таким тоном, надо поджать хвост, опустить уши и молча семенить в указанном направлении. Авось тогда выплывете живой из цунами.
Если вы состоите в тесной многолетней дружбе с сотрудником МВД, будьте готовы к тому, что он в определенный момент вытрясет из вас всю правду. А уж если таких друзей у вас двое, сопротивляться и вовсе бесполезно.
