Не наткнись я ночью на любовницу Бурдюка, в субботу спокойно назвалась бы его невестой, а через пару месяцев надела бы на палец обручальное колечко, и ничего хорошего из этого бы не вышло. Вот почему Бурдюк внезапно стал торопиться с официальным объявлением о наших отношениях! Наивная Дашенька мечтала о романтической любви, а Бурдюк думал о партнерстве с американцами.
Телефон снова ожил.
— Ты скотина! — заорал хирург. — Никто не имеет права меня бросать! Позорить! Лишать контракта! Слушай сюда! Я тебя заставлю присутствовать в субботу в ресторане! Похищу, обколю лекарствами, привяжу к стулу! Но ты будешь сидеть на вечеринке! Лучше согласись по-хорошему! Иначе я за себя не ручаюсь! Ты меня не знаешь! Я способен на многое!
— Не сомневаюсь, — процедила я.
— И правильно, — завизжал он, — один укол, и ты вообще лишишься возможности спорить! Превращу тебя в идиотку! Будешь кивать и соглашаться! У меня много связей! ОМОН! Спецслужбы! У всех есть жены, я натягивал им морды. Не начинай войну! Ну, как, придешь, зая?
— Никогда! — отрезала я.
— Котик, — снова ласково запел Бурдюк, — оцени ситуацию трезво. Ваш дом в Ложкине не охраняется, на окнах отсутствуют решетки, а замки открываются пальцем. Не считать же за секьюрити жирных кабанов на въезде в поселок? Войти ночью в твой особняк — как на два пальца плюнуть. Слышала про инъекции «Морола»[5]? Один кубик, и ты покорно следуешь со мной в ресторан, улыбаешься, киваешь и выглядишь прекрасно. То, что у женщины под воздействием лекарства отключена воля, никто не поймет. Давай дружить! Иначе я за себя не отвечаю!
Я постаралась говорить уверенно:
— Спасибо, милый, за предупреждение, но теперь уж точно я умываться с тобой на одном гектаре не стану. Прощай.
— Значит, война? — прошипел Бурдюк. — Отлично! Тебе пойдет красное платье!
— У меня такого нет! — глупо возразила я. — И вообще, я не люблю этот цвет.
— Знаю, что избегаешь пожарных оттенков, но я надену на невесту то, что выберу сам! — пообещал хирург. — Хотел по-хорошему, но ты гадина! Не спрячешься! Знаю номер твоей машины, мне о тебе все известно! Да… да мне…
Я отключила мобильный, поехала в кресле в ванную, умылась, потом вырулила в коридор и отправилась на поиски Софьи.
Хозяйка нашлась в кабинете. Когда я въехала в комнату, она, похоже, занималась счетами.
— Как ваша нога, Дашенька? — заботливо спросила Мурмуль.
— Болит, — призналась я, — наступать больно, а когда сидишь — ничего, главное, на нее не опираться. Но я бойко прыгаю на правой и смогу вести автомобиль.
— Ну это навряд ли, — усомнилась Софья.
— При автоматической коробке отсутствует педаль сцепления, левая нога не участвует в процессе, — пояснила я, — а правая у меня в полном порядке. Во время движения проблем не возникнет, небольшая заминка может случиться в момент посадки и высадки. Но с помощью костылей я справлюсь. Ваша инвалидная коляска замечательная, она элементарно складывается и помещается на заднем сиденье. Если разрешите временно попользоваться Лаурой, буду вам крайне благодарна.
— Катайтесь сколько душе угодно, — мигом предложила Софья, — она пока, слава Господу, никому, кроме вас, не понадобилась.
Я опустила глаза.
— У меня просьба.
— Буду рада ее выполнить, — заявила Мурмуль.
— Я понимаю, что занимаю комнату, которая должна принадлежать бедному, лишенному крова человеку, — завела я. — Хотела от души поблагодарить вас и уехать.
— Не стоит благодарности, — перебила меня хозяйка приюта, — наш долг поддержать человека в тот момент, когда ему понадобилась помощь, независимо от его материального положения.
Я кивнула.
— Понимаю, но мне есть где жить, а, допустим, Светлане — негде. Однако, простите, я не могу сейчас покинуть приют.
— Что случилось? — испугалась Софья.
— Придется озвучить некрасивую историю, — вздохнула я.
Мурмуль ободряюще улыбнулась.
— Ничего, я слышала разное.
Когда мой рассказ завершился, Софья всплеснула руками.
— Извините, но ваш жених мерзавец!
— В связи с этим хочется сказать «спасибо» Лене за наезд, — улыбнулась я, — ваша невестка спасла меня от большой беды. Правда о Бурдюке непременно бы со временем открылась, но оформлять развод очень муторно. К тому же я человек советского воспитания, мне неудобно оформлять брачный контракт, поэтому при разводе непременно возникли бы финансовые проблемы.
— Сочувствую, — пробормотала Софья, — поверьте, вы непременно найдете свое счастье. Оставайтесь в приюте сколько хотите.
— Гости созваны на субботу, думаю, в воскресенье хирург признает свое поражение и успокоится, — оптимистично предположила я.
— Дай-то Бог, — помрачнела хозяйка, — у нас иногда останавливаются женщины, сбежавшие от мужа-насильника. Как правило, позже мы отправляем их в другие города. Увы, сильный пол мстителен. У мужчин развит инстинкт собственника, их бесит, когда бунтует тот, кого они считают своей вещью.
— Например, жена или невеста, — кивнула я.
Софья подперла щеку кулаком.
