С Яриком и Назаром я сохранила приятельские отношения, а вот за Бурдюка вполне серьезно собралась замуж. Ну и что из этого получилось? Хорошо хоть, я не успела объявить домашним о своем решении. Думала в конце октября слетать в Париж, купить там свадебное платье, а уж потом обрадовать Аркашу, Машу и Зайку. Но Бурдюк оказался все теми же граблями. Очень жаль, что у этого садово-огородного инвентаря не сделали резиновые ручки. Дашутка, на твоем лбу давно должна появиться шишка от ударов. Никаких объяснений с тем, кого еще час назад считала женихом, я затевать не желаю, встречаться с ним тоже не хочу, поэтому осталось одно — драпать со всей возможной скоростью. Если честно, больше всего на свете я боюсь выяснения отношений и разговоров на тему «как нам жить дальше».
Я пробежала через двор, свернула направо, налево и вдруг поняла: надо остановиться. Никто за мной не гонится. Но, вопреки логике, я вылетела на проспект, увидела яркий свет, услышала противный скрежет, ощутила толчок и рухнула в лужу.
— Пожалуйста, скажите, что вы живы, — запричитал тонкий голосок. — Умоляю, вымолвите хоть словечко.
Я села, откинула со лба прядь волос и сказала:
— Все в порядке.
Худенькая девушка, на вид чуть старше Машки [3], наклонилась надо мной.
— Простите, простите, простите. Вы так неожиданно вылетели из-за угла, я тормозила-тормозила, но очень мокро. Вы живы? Живы?
Я потрясла головой.
— Похоже, да. Вы, наверное, ехали медленно.
— Там знак, — кивнула девушка, — сорок километров в час.
Я оперлась ладонью об асфальт и попробовала встать.
— Мне повезло. Редко кто из водителей даже днем сбросит скорость, а вы ездите по правилам ночью.
Девушка смутилась.
— Я выпила шампанского. Один бокал, от такого количества не опьянеешь, но, если встречусь с ГАИ, менты почувствуют запах, сами понимаете, что за этим последует.
— Ага, — бормотнула я, — только крадущийся автомобиль имеет больше шансов быть остановленным, чем летящая иномарка. Дэпээсники тут же заинтересуются, почему водитель в час ночи решил четко следовать указаниям дорожных знаков. Никак, человек нетрезв.
Разговаривая, я приняла почти вертикальное положение, и вдруг в левую ногу словно воткнулся раскаленный гвоздь. Я плюхнулась назад в лужу. Холодные грязные брызги веером разлетелись в стороны.
— Что случилось? — испугалась девушка.
— Очень больно, — прошептала я, — идти не могу.
— Господи, надеюсь, вы ничего не сломали! — испугалась автолюбительница.
— Хотелось бы думать, что кости целы, — протянула я, — когда сидишь, вроде нормально.
— Сидеть в луже само по себе ненормально, — вздохнула блондинка.
— Согласна, — кивнула я, — мокро и холодно. Где мой мобильный?
— Зачем он вам? — насторожилась она.
— Вызову «Скорую», — честно ответила я, — посмотрите название улицы, на доме, вероятно, есть табличка.
Блондинка заломила руки.
— Не надо! Умоляю, давайте обойдемся без врачей. Им придется рассказать правду, что я вас сбила. Меня заставят сдать анализ, выявят алкоголь. Сколько вы хотите денег? Называйте сумму, заплачу любую.
Мне стало смешно.
— Опасное заявление. Вдруг я затребую количество валюты, равное бюджету Великобритании? И вам не стоит беспокоиться. «Зебры» рядом нет, светофор отсутствует, я сама виновата. Кстати, меня зовут Даша Васильева.
— Леночка Привалова, — представилась девушка, — я правда заплачу, учитывая испорченную одежду, моральную и физическую травму.
Я решительно отвергла ее предложение:
— Спасибо, нет. Хочу вылезти из мокрой лужи, выпить аспирин и лечь спать. Но нога-то болит.
— Лужа не бывает сухой, — хихикнула Леночка.
— Точно, — согласилась я.
— Давайте поступим так, — предложила Привалова, — я отвезу вас домой и…
В моем кармане заработал мобильный, я его вынула, глянула на экран и воскликнула:
— Привет, Манюня!
— Мусик, как дела? — спросила дочка.
— Отлично, — сказала я и чихнула.
— Ты простудилась? — забеспокоилась Машка.
Следовало ответить: пока нет, но завтра точно заполучу насморк, потому что сижу на асфальте, дует сильный ветер, на голову сыплет дождь, и я уже четверть часа мокну в луже. Но не надо беспокоить Маруську, она в Париже, примчаться ко мне на помощь за считаные минуты не сможет. Даже если рванет в аэропорт Орли прямо сейчас, наймет чартер и понесется в Москву, раньше утра ей здесь не оказаться.
— Нет, солнышко, — весело продолжала я, — все суперски.
— Муся, — перебила меня Маня, — мне звонил Бурдюк.
Вот гад! Кто его просил вмешивать в наши проблемы Манюню!
— И чего он хотел? — осторожно спросила я.
— Очень волнуется, — зачастила Манюня. — Вежливо так сказал: «Простите, Мария, не знаете, где ваша мама? Мы слегка повздорили, она хлопнула дверью и убежала. Я спустился во двор, а ее машина на парковке. Звоню в Ложкино — никто не отвечает, к сотовому она не подходит. В Москве ночь, вот я и решил вас побеспокоить. Сделайте одолжение, свяжитесь с Дашей, у нее на трубке включен определитель номера, думаю, она не хочет со мной беседовать. Передайте, что случилось недоразумение. Я готов приехать за ней в любое место».
