— К вам надо обращаться Мишенька, — объяснила я, — ко мне Дашенька, а к машинке Боречки как? Сергей Петрович?
С менеджера слетела профессиональная серьезность.
— Марь Ивана, — сдавленно ответил он и стал издавать странные, булькающие звуки.
В «Майоре» требовали деликатного отношения к клиентам, поэтому Миша поостерегся ржать во весь голос.
— Нет, у него мужчина, вроде Алексей Петрович, — разочарованно вздохнула я.
— Извините, — опомнился Михаил, — информация о сотрудниках не разглашается.
Я швырнула трубку на пассажирское сиденье. Куда подевался Боря? Впрочем, это несущественно. Намного важнее вопрос: как сдвинуть с места чертову колымагу?
С заднего сиденья донеслось сопение. Рип с полузакрытыми глазами переполз на мои колени. Я не стала возвращать щенка на прежнее место и продолжала называть разные сочетания имени и отчества:
— Петр Алексеевич? Николай Петрович? Игорь Федорович? Сергей Александрович? Павел Андреевич?
В стекло постучали, я повернула голову. Ну вот, только сотрудника ДПС не хватало. Может, он уйдет?
Но тот и не собирался отпускать жертву. Он в упор смотрел на меня. Я нажала на кнопку, и когда стекло опустилось, спросила:
— Что не так?
— Ваши документы, — потребовал гаишник.
Но я решила так просто не сдаваться.
— Я ничего не сделала, сижу тихо.
— Под знаком «Остановка запрещена»! — буркнул сержант. — Попрошу права, страховку, техталон.
— Аптечка на месте, — язвительно сказала я, — огнетушитель и знак аварийной остановки в комплекте. Если хотите, проверьте срок годности лекарств.
— Машина затонирована, — нашел повод придраться патрульный.
Я указала на бумаги.
— Я не являюсь хозяйкой, взяла ее у приятеля на пару дней и не могу нести ответственность за пленку.
Мент обрадовался:
— Рукописная доверенность выдана на имя Дарьи Васильевой, вы временная владелица автомобиля.
— Гриша, — крикнул, высовываясь из патрульного «Форда», парень в форме, — гляди, чего фура выделывает.
Григорий тут же забыл обо мне, поспешил на середину проезжей части и начал сердито размахивать жезлом. Я погладила руль и пробормотала:
— Дорогой, сделай одолжение, заведись! Что за кретинская идея давать тачке имя! Ты Павел Михайлович? Андрей Владимирович? Олег Евгеньевич? Сергей Александрович?
— Уезжайте, гражданочка, — велел гаишник, тот самый, что отправил коллегу разбираться с дальнобойщиком.
Парень вышел на дорогу и приблизился ко мне.
В отличие от мрачного Гриши, этот постовой весело улыбался и казался вполне довольным жизнью.
— Укатывайте, — предложил он.
— Она не заводится, — призналась я.
— Бывает, — кивнул патрульный, — уж не молодой олень, лет ему восемь-девять. Я кредит взял и купил себе новый мотор. Лучше банку платить, чем вон так на дороге маяться, небось в пробке закипаешь?
Я вздохнула.
— Нет. Стою тихо, не злюсь. Какой смысл кипятиться? Только нервы испортишь, быстрее не поедешь.
Гаишник расхохотался.
— Ну ты приколистка! Люблю людей с чувством юмора.
— Чего тут? — буркнул Гриша, который уже отпустил фуру.
— Слышь, — продолжал веселиться его коллега, — спросил ее: «В пробке закипаешь?» А она ответила: «Стою тихо, не злюсь, зачем кипятиться? Только нервы испортишь!»
— Гражданочка, уезжайте, — сурово приказал Григорий, — а ты, Влад, успокойся. Чего смешного услышал?
Я опять погладила руль, авось автомобиль поймет, что я отношусь к нему прекрасно, и заведется.
— Я у нее спросил: «В пробке закипаешь?» — согнулся от хохота Влад, — а она ответила: «Нет, стою тихо, не злюсь».
Григорий моргнул и стал удивительно похож на старую черепаху.
— И чего смешного?
— Я у нее спросил: «В пробке закипаешь?» — с упорством неисправного диктофона повторил Влад, — а она…
— Не поняла? — перебил его Гриша. — Не вижу юмора и сатиры. Проезжайте, гражданочка, не испытывайте мои нервы.
— Она не заводится, — залебезила я.
Григорий закатил глаза.
— Ну бабы! Бензин-то есть?
— Наверное, — после некоторого колебания ответила я.
Влад зашелся в новом приступе хохота.
— Ой, не могу! Наверное! Наверное!! Наверное!!!
— Чего смешного? — стандартно отреагировал коллега.
— Ты у нее спросил: «Бензин-то есть?» — ржал Влад, — а она: «Наверное»!
— И где смешно? — совсем помрачнел Гриша.
Я снова погладила руль. Похоже, в отделе кадров ГАИ нет штатного психолога, который подбирает служащих в пару. Гриша и Влад — словно плюс и минус, одному постоянно весело, второй видит мир исключительно в черных тонах. Интересно, сколько раз за смену Григорий испытывает желание отдубасить Влада по башке жезлом?
— В цирк ходить не надо, — заливался Влад, — че тока на дороге не услышишь! Гриша, помнишь того, с ржавым колесом?
Григорий беззвучно пошевелил губами. Я поняла, какие слова не стал произносить вслух суровый гаишник, и снова нежно потрепала руль.
— Долго стоять намерены? — вздохнул Гриша. — Ушами болеете, оттого мои слова про отъезд не восприняли? Или цыплят высиживаете?
Влад захохотал и уронил фуражку. Я решила объяснить Грише, в чем дело. Мой монолог длился минут пять. По мере того, как я говорила, Влад ржал все громче, а Григорий все ниже опускал уголки рта.
