Когда Люций, наконец, одолел чокнутое умертвие, с соседнего полигона уже прибежали некроманты с претензиями — мол, это их опытный образец (очередной!) сбежал, пока они занимались образцами посерьёзней.
Бесовы труповоды! Лучше надо за своим некропарком следить!
Дальше — больше. Едва Люций встал, обтекая от слизи, как победная ухмылка сползла с его лица, а глаза закатились. На этот раз боевики подсуетились и довольно слаженно поймали падающего друга. Я привычно применила стазис, а магистр — левитацию для транспортировки пострадавшего в лазарет.
Больше Эльр не скалился и не юморил, а меня так и подмывало позлорадствовать, но я сдержалась. Йорг судья этому остроухому, а Йаала пляски на чужих костях не одобряет. То есть на чужих ошибках.
Пока Близард и Айвен, нагрянувшие в лазарет, в очередной раз осматривали Люция, почему-то выставив меня за дверь, я заметила в сторонке незнакомую девицу, в глазах которой чуть ли не слёзы стояли. Она прижимала к груди руки и едва шевелила губами, будто молилась.
Симпатичная такая, молоденькая. Наверняка студентка. Только слишком бледная — чуть ли не в зеленцу. Или это просто игры приглушённого света?
А ведь на полигоне её точно не было. Да и не пропустили бы её сюда. Откуда же она взялась тогда? Из соседней палаты выползла, что ли?
В груди неприятно кольнуло. Неужели поклонницы моего боевика всё же просочились в лазарет? Она ведь ничего себе не сломала для этого? А если нет, можно я сама ей что-нибудь сломаю? Руки чешутся отыграться хоть на ком-то!
Когда Близард с остроухой бандой вышли из кабинета, моё внимание переключилось на них. Оказалось, всё не так страшно. Причиной обморока Люция стала — кто бы сомневался! — вскрытая во время схватки рана. И залатывать её пригласили меня.
Не прошло и десяти минут! Могли бы сразу с собой позвать. К чему эта секретность?
Я бросила взгляд на девицу, но той уже не было. Точно из соседней палаты! «Отвод глаз» в лазарете запрещён, как и другие маскирующие заклинания — сигналка бы на весь коридор взвыла.
Решив, что подумаю о новой соседке позже, я подошла к завёрнутому в простыню Люцию. Неожиданно чистенькому и приятно пахнущему.
Так вот чем магистры занимались эти десять минут! Приводили пациента не только в чувство, но и в порядок с помощью магии.
Спасибо, что ли.
— Люций
Вот почему я снова умудрился предстать перед Анни в столь жалком и смешном виде? Узнаю, кто за того слизняка любвеобильного ответственен, устрою юмористу сеанс страсти с пьяными огрихами — знаю я в столице одну таверну, куда они частенько наведываются.
Хотя… может, и не устрою. Если мне ещё немного края раны тёплыми пальчиками погладят и подуют, как малышу на царапину. Приятно! И пробирает до дрожи. Хорошо, что её можно списать на боль. А не то вспугнул бы добычу раньше времени.
Тихий девичий голос ласкал слух, пусть даже и произносил сплошные ругательства. А я представлял, что Анника сердится потому, что за меня переживает, а не из-за собственной работы. Наслаждаясь её прикосновениями, сам не заметил, как уснул.
Когда проснулся, за окном уже сияли звёзды, а в палате царил полумрак. Я чувствовал себя как никогда бодрым и полным сил, только жрать хотелось зверски. Беглый взгляд на прикроватную тумбочку никаких следов съестного не выявил.
Если и у Анни ничего из еды не обнаружится, придётся совершить набег к соседям — до завтрака я точно не выдержу. Поднявшись на ноги, потянулся, хотя, наверное, делать этого не следовало, и отправился на разведку.
Целительница сладко спала на своей койке: такая милая, нежная — идеальная! Почти! Потому что ужин для пациента не припасла. Вздохнув со смесью умиления и печали, я направился к двери, но на полпути застыл, наткнувшись взглядом на собственную одежду, сваленную в углу кучей и накрытую простеньким заклинанием, чтобы не воняла на всю комнату.
Ну правильно — не станут же магистры ещё и со шмотками студента возиться. Спасибо, что самого почистили, не стали это сомнительное удовольствие Аннике оставлять.
И второе спасибо, что не спалили сразу. Вещи-то я, конечно, и новые могу купить, но на этих же осталась важная улика!
Я прислушался к себе — вроде бы всё в порядке! Магии столько, что вот-вот из ушей полезет, так почему не потратить самую малость на важное дело?
Сейчас я осторожненько, чтобы не разбудить бдительную личную сиделку, возьму немного засохшей слизи, сплету заклинание и отпущу на поиски того гада, что мне катание в грязи устроил. А потом на охоту за жратвой махну. Анни и не заметит.
Я был уже близок к цели, оставался буквально последний штрих, когда за спиной раздалось грозное:
— Ты что творишь, Йоргов выкормыш? — прошипела Анника.
— Ты и стихи писать умеешь? — брякнул я, медленно поворачиваясь.
Девушка стояла между мной и своей кроватью, босая и злая, как дракон, у которого артефакт увели. Руки упёрты в бока, волосы волнами стекают по плечам, глаза сверкают, а на рубашке такой вырез, что…
— А ну отпустил плетение и вернулся в койку! — потребовала она. — А не то я тебе не стих… Я тебе целую поэму посвящу!
— Правда?
