На самом деле это было не так. Волокна контактеров вращались по принципу приводных ремней. Только не посредством шкивов, коих там не наблюдалось, а за счет собственных усилий, ибо каждое из волокон являлось полноценным, пусть и примитивным, биомехом. Все сплетшиеся в этот клубок стальные змеи не только не спутывались между собой, мешая друг другу, а, наоборот, действовали впечатляюще быстро и упорядоченно. Отчего их сложный симбиотический организм являл собой отличный образец коллективного разума, до которого в животной среде существа вроде тех же змей вряд ли когда-нибудь эволюционируют.
Мы пока не знали обо всех боевых способностях этих контактеров. Но я не сомневался: они могут не только давить настигнутых жертв своей нешуточной массой, но и умерщвлять их другими, более изощренными методами. И все же тратить ракеты на хорошо заметные, открытые и не слишком стремительные цели было не резон, и капитан приказал бортстрелкам расстрелять противника из импульсных орудий.
Согласно тактическим расчетам, скорость контактеров была достаточной для того, чтобы они успели перехватить нас на железной дороге. И пускай масса «Ларги» многократно превосходила суммарную массу обоих биомехов, от столкновения с ними нам следовало воздержаться. Уж коли они столь отважно шли на перехват, значит, были уверены, что бронированный нос катера их не прикончит. Если, конечно, понукающий их загонщик также не обрек их на самоубийство подобно Генералу и Богомолам.
Обрек не обрек, а подставляться зазря под пули эти уникумы не пожелали. Едва орудия «Ларги» открыли огонь, как оба врага моментально сменили направление движения и, переворачиваясь с боку на бок (в смысле теми частями тела, что в данный момент могли считаться у них боками), скатились с насыпи по ее противоположному склону. Туда, где наши пушки не могли пока до них дотянуться.
Мы вспугнули контактеров, но нависшая над нами опасность от этого не уменьшилась. Теперь они угрожали атаковать нас — и наверняка атакуют — сразу после того, как мы перевалим через железную дорогу. Но если нам повезет с ними разминуться, догнать катер этим тварям станет уже не под силу, поскольку мы были как минимум втрое быстроходнее их.
Дабы не позволить противнику подкараулить нас в конце переправы, бортстрелки открыли огонь по нему сразу, как только мы въехали на вершину насыпи. Однако теперь биомехи не испугались нашей стрельбы. Пули и снаряды впивались в них десятками, но железные «клубки» упрямо катились нам наперерез, даже несмотря на то, что их тела покрывались множественными пробоинами.
Покрывались и в следующую секунду сами же заделывали свои бреши. Поверх разорванных волокон у монстров сразу наслаивались целые, и они продолжали сближаться с катером как ни в чем не бывало.
— Ракетой по ним! — стукнув в сердцах кулаком по приборной панели, скомандовал Грободел.
— Невозможно, господин полковник. Слишком близко! — возразил капитан, но потом все же слегка приободрил всех, кто его слышал: — Ничего, без ракет проскочим! По крайней мере, не столкнемся — могу гарантировать!
И не обманул. Какими бы неудержимыми ни были контактеры, шквальный обстрел, произведенный по ним с короткой дистанции, замедлил их ход. Ненамного, но этого вполне хватило, чтобы капитанская гарантия оказалась не пустым звуком.
Когда мы на всех парах пронеслись мимо биомехов, между ними и «Ларгой» оставалось не более пяти метров. Столкновения и впрямь не случилось, но монстры сумели-таки нас оцарапать, выбросив из своих узловидных тел по полудюжине длинных плетей-щупалец. Они шибанули в левый борт и иллюминаторы аккурат напротив того места, где находились мы с Тиберием, и лишь крепкая броня защитила нас от этих ударов.
Все произошло мгновенно, но я успел заметить, как за миг до касания щупальцами катерного корпуса каждое из них ощетинилось десятками шипов. Величиной и формой они напоминали зубья двуручной пилы, но, разумеется, были гораздо крепче них. И это мне вовсе не померещилось. Оставленные на броне и пуленепробиваемых стеклах глубокие параллельные борозды красноречиво демонстрировали, что помимо завидной живучести у «клубков ярости» имеется и вполне достойное оружие.
— Господи! — вырвалось у меня при виде этих устрашающих отметин.
— Гордии! — эхом отозвался трясущийся от испуга Тиберий. Будучи также напуганным, я, однако, сообразил, что в отличие от меня доктор помянул вовсе не Всевышнего, а, кажется, начал бредить со страху.
— Проклятые Гордии! Они существуют! — еще громче воскликнул Свистунов, опять-таки непонятно, бредя или нет. — Это немыслимо!
— Что ты сказал? — обернулся к нам Хряков, услышав возгласы пленника.
— Гордии, господин полковник! — повторил доктор, продолжая дрожать. И не только от страха, но и от возбуждения, которое накатывало на Свистунова всегда, когда та или иная его безумная догадка подтверждалась на практике. — Проект «Исгор»… Помните такой?
