Уверенное хождение на снегоступах требовало некоторой тренировки. И хорошо, что нам пришлось тренироваться в относительно спокойной, а не в боевой обстановке. Сойдя с проторенной колеи, мы вразвалочку, будто пингвины, пошагали гуськом вверх по пологому сугробу. Он примыкал к частично обвалившемуся фасаду главного университетского корпуса и достигал четвертого этажа. Снег был слежавшийся и твердый, но без снегоступов восхождение на вершину наноса далось бы нам ценой гораздо больших мучений.
Чувствуя себя полярником и продолжая ужасаться толщам снега, засыпавшим этой зимой Новосибирск, я двигался во главе нашего маленького отряда. Я был единственный из нас, для кого подъем в гору являлся привычным испытанием. Расставлять при ходьбе ноги на ширину плеч, чтобы снегоступы не цеплялись один за другой, было чертовски неудобно. Но, споткнувшись несколько раз за компанию со всеми, я в конце концов приноровился к такому своеобразному стилю передвижения. После чего сразу же ушел в отрыв от коллектива, который помимо вышеназванной проблемы сдерживали также неуклюжесть Жорика и одышка Тиберия.
Пока эта парочка — ученый впереди, а приглядывающий за ним сталкер сзади — догоняла меня по моим следам, я, добравшись до вершины сугроба, перевалил через него и проник сквозь брешь в стене на четвертый этаж университетского корпуса. Пол в аудитории, где я очутился, также был покрыт слоем наметенного сюда снаружи снега. Но он был неглубок — всего по колено, и я сразу сложил неудобные снегоступы, дернув повторно за те же кольца на задниках ботинок. И когда соратники, закончив восхождение, присоединились ко мне, я уже стоял в коридоре и прислушивался к звукам, доносившимся из мрачных глубин утонувшего в снегу НГУ.
Для пустующего здания в нем было подозрительно много шумов. Кроме потрескивания насквозь промерзших стен и завывания ветра в проемах не засыпанных снегом окон, до нас долетали также странные прерывистые скрипы. Походило на то, что по нижним этажам заметенного почти по самую крышу здания раскатывает нечто тяжелое. Возможно, это был застрявший здесь с осени какой-нибудь биомех, чьих сил не хватало на то, чтобы освободиться из снежной западни. Бояться его нам в принципе не стоило. Раз эта тварь до сих пор не добралась до верхних этажей, откуда ей было проще всего вырваться наружу, значит, она не сделает этого и сейчас. Даже если учует наше присутствие. Хотя гарантировать это я, конечно, не буду.
Версия, которой я объяснил доносящиеся до нас скрипы, все же имела один существенный изъян. Скрип снега был единственным звуком, указывающим на присутствие поблизости биомеха. В то время как любой, даже мелкий, представитель техноса производит при движении еще и множество металлических шумов. Причем гораздо более громких, чем тот, что мы учуяли. И вот эти-то шумы как раз учуять не получалось, сколько я ни напрягал слух.
О чем это говорит? Понятия не имею. Но вряд ли о чем-то хорошем.
— Надеюсь, ваше оборудование находится не там? — вполголоса спросил я Свистунова, указав пальцем в пол. Доктор, как и Жорик, также не страдал тугоухостью. Он заметил нашу с напарником обеспокоенность и, нахмурив брови, тоже вслушивался в непонятный шум. Правда, знакомить нас со своими выводами не спешил — видимо, боялся, что мы раскритикуем их в пух и прах.
— К счастью, не там, — подтвердил Тиберий и, кивнув на потолок, уточнил: — Сканеры установлены на крыше лабораторного корпуса. Как нам проще всего туда попасть?
— Етит твою мать! Что ж ты раньше не сказал про лабораторный корпус! Это же совсем другое здание! — бросил я ему с укоризной. Хотя винить в этой оплошности нужно было не ученого, а самого себя. Уточни я у него загодя, где именно «Светоч» разместил свою аппаратуру, мы добрались бы до нее гораздо более практичным маршрутом. Но что сделано, то сделано, и возвращаться на исходную позицию к подножию кургана было уже поздно.
— И что теперь? — напрягся доктор, с ужасом оглядываясь на преодоленный им с таким трудом снеговой нанос.
— Что-что! — проворчал я. — Пойдем поверху. Если, конечно, у вас нет другой рациональной идеи.
Альтернативных предложений не последовало. Жорик лишь покряхтел и развел руками, а Тиберий опять нервозно обернулся и поправил повязку с «Докой». Я посмотрел на еще не отдышавшихся напарников и, махнув рукой, молча поманил их за собой в коридор.
