— Геннадий Валерьич! — подал голос целящийся в меня из пистолетов Черный Джордж. — Как вы там? Целы? А я уж думал, мне вас откапывать придется!
— Цел, слава богу! Спасибо, что спросил, — откликнулся я, поднимаясь с пола и отряхаясь от снега. — И спасибо, что ты не разучился быстро ползать! Сразу видать — моя школа… Только убрал бы ты пушки от греха подальше! А то не ровен час палец на курке дрогнет, и придется тебе потом меня не откапывать, а, наоборот, закапывать. В этот же самый сугроб.
— Ой, извините, — спохватился Жорик и, убрав оружие в кобуры, достал из бокового кармана ранца более мощный армейский фонарь. Затем включил его и вновь поинтересовался:
— И куда мы теперь?
— Куда угодно, только подальше от окон, — сказал я, осматриваясь в заметенном снегом помещении. После чего, обнаружив выход, кивнул в его сторону и добавил: — Идем! Я здесь бывал и знаю, где лестница. А ты смотри в оба! И не хватайся за пистолеты почем зря. Помни: помимо Диггеров где-то здесь еще наш чокнутый доктор бегает. Надеюсь, раз у него хватило мозгов удрать от биомехов, в здании он не заблудится…
— А где же господин Хомяков? — замерев от дурного предчувствия, полюбопытствовал Тиберий у приближающегося к нему в одиночестве Черного Джорджа. — Только не говори, что мы его потеряли!
— Все верно — потеряли, — пробурчал Жорик, состроив, надо отдать ему должное, весьма естественную трагическую мину. — Провалились мы с Геннадием Валерьичем в трещину, и Диггер, собака, туда же вслед за нами загремел. Упал, хвостом махнул, а Геннадий Валерьич так некстати под этот хвост подвернулся и… Не повезло ему, в общем. Не хотел я его тело там оставлять, но склоны трещины начали обваливаться. Так что пришлось все бросить и бежать оттуда к чертовой матери, пока самого не завалило.
— Ай-ай-ай, как отвратительно все закончилось! — всплеснул руками Свистунов. И, вмиг помрачнев, обессиленно плюхнулся задницей на снятый со спины ранец. — Вот так незадача! Это что ж теперь, выходит, все насмарку?..
Дюймовый отыскал Свистунова уже на крыше лабораторного корпуса. Тиберий забрался туда гораздо раньше и сейчас возился с замками взрывоустойчивого сейфа, сделанного в виде невысокой и усеченной четырехугольной пирамиды. В нем, судя по всему, и находился искомый доктором ретранслятор. В верхнем основании и по бокам пирамиды имелось несколько люков. Открыть их можно было только изнутри, и за ними скрывались выдвижные антенны и объективы сканеров. Подобно черепахе, они прятали уязвимые части своих «тел» в бронированный панцирь сразу, как только засекали рядом с собой угрозу.
Я не однажды натыкался в Пятизонье на такие устройства, многие из которых были даже оснащены встроенными пулеметами. Правда, из-за опасения, что они случайно перестреляют своих хозяев, оружие это открывало огонь исключительно по биомехам, а не по людям. Вот почему мы, как и Тиберий, также могли не бояться подходить к этому алтарю науки. По крайней мере, до тех пор, пока «Светоч» не перепрограммирует его, приказав не подпускать к себе беглого доктора и его бывших пациентов.
— Знать не знаю, что там у тебя насмарку, — угрюмо вздохнув, ответил Жорик ученому, — только я тебе одно скажу: раз ты вызвался идти с нами, значит, так или иначе должен отвести меня к Динаре.
— С чего вдруг? — пригорюнившийся Свистунов скрестил руки на груди и посмотрел исподлобья на собеседника. — На кой мне сдалась твоя ненаглядная пассия, чтобы я помчался ей на выручку?
— Потому что иначе я тебя пристрелю! — без обиняков заявил ему Черный Джордж, положив ладонь на торчащую из кобуры рукоять пистолета. Весь вид напарника давал понять, что он готов в любой момент подкрепить свои слова делом. Однако чем дольше длился этот спектакль, тем больше я опасался, что профан в сценическом искусстве Жорик утратит естественность и начнет переигрывать. И в итоге испортит мне мой блеф, целью коего была очередная проверка нашего доктора на благонадежность.
В разговоре моих спутников возникла пауза. Свистунов долго смотрел на Дюймового снизу вверх, а затем презрительно фыркнул и с вызовом ответил:
— А, плевать — стреляй! Раз все кончено, чего разводить канитель? Какая мне теперь разница, где подыхать: здесь, на другом краю пустоши или в подвалах Центра! Никакого суда за пособничество вам надо мной не будет. Даже в «Светоче» о поимке Хомякова знают не все, а в штабе Армии — и вовсе единицы. Если я вернусь, Грободел меня просто прикончит, а официально объявит, что я пропал без вести. Куда ни кинь, всюду клин. Так что давай, не тяни, окажи мне последнюю услугу. К чему в моем положении оттягивать неизбежную смерть!
И, вконец отчаявшись, поник головой, будто и впрямь подставляя затылок под пулю. Или не «будто», а на полном серьезе? Поди разбери, раскусил этот хитрец нашу уловку и делает ответный ход конем, или действительно верит в мою погибель? В отличие от Жорика, раскрыть блеф Тиберия было не в пример сложнее.
