Набирать разгон на спуске незачем, и мы просто скатились с горки, как на обычных санях. Снежный покров на льду не был идеально ровным, как могло показаться издали или с высоты. Он представлял собой череду белых дюн, но не таких высоких, как сугробы на берегу. Надумай мы идти по замерзшему руслу на снегоступах, это не составило бы для нас большого труда. Даже самые крупные дюны обладали пологими склонами, на них, не запыхавшись, взошел бы и старик.
Теперь наше пространство для маневров ограничивалось правым речным берегом и торосной грядой. Расстояние между ними, если прикинуть на глазок, составляло около четырехсот метров. Завидев эти просторы, Жорик, казалось бы, должен был вновь заулюлюкать от радости, поддать турбине жару и доказать наконец всему Пятизонью, кто здесь настоящий король скорости. Ан нет! Вместо этого Дюймовый вывел «Кайру» на лед, после чего остановил ее и в нерешительности поинтересовался:
— Так и должно было случиться, да, Геннадий Валерьич? Или мы где-то здорово облажались?
И, вытянув руку, указал на виднеющиеся вдалеке объекты: два мелких и один крупный. Первые были отдалены от второго и друг от друга примерно на полкилометра, но все вместе они двигались с одинаковой скоростью. Правда, двигались не навстречу нам, а от нас, постепенно удаляясь вниз по течению Оби.
Два «Маламута» и «Альбатрос»… Не маловато ли для слежения за такой обширной территорией? Нет, пожалуй. Чистильщиков на реке столько, сколько нужно. Вся она отлично просматривалась на огромное расстояние, и пара патрулей на снегоходах могла контролировать чуть ли не четверть всего очерченного Хряковым поискового периметра. А усиливающая патрули ударная группа на аэросанях была готова оперативно прибыть в помощь дозорным, стоило тем только поднять тревогу.
— Ничего неожиданного, Жорик, — ответил я, ободряюще похлопав по плечу растерявшегося напарника. — Рано или поздно это должно было случиться, так что все пока идет по плану. А теперь давай, раскочегаривай тарантас! Прятаться бесполезно. Нас уже засекли с воздуха, и скоро здесь появится сам Грободел.
С земли нас также обнаружили довольно быстро. Да и как чистильщики могли не заметить выскочившую на лед «Кайру», если мы в свою очередь видели их невооруженным глазом? Этого могло бы и не случиться, скатись мы с берега, когда «Маламуты» и «Альбатрос» скрылись бы от нас за речной излучиной. Но кто ж знал!.. И теперь, набирая скорость, мы обреченно взирали на то, как охотники разворачиваются и начинают подтягиваться друг к другу, дабы выдвинуться нам на перехват не поодиночке, а организованной группой.
И все же нет, эти сволочи были не настолько глупы, как мне вначале показалось. Завидев, что мы не рванули на попятную, а, напротив, разгоняемся и идем с ними на сближение, чистильщики тут же отказались от своего первоначального плана. Они не помчались нам навстречу, а, собравшись вместе и развернувшись бортами, выстроились у нас на пути. Не с целью организации заслона — для этого их было катастрофически мало. Таким построением они подавали нам недвусмысленный сигнал, приказывая сбросить скорость и остановиться.
Окажись на нашем месте не желающие ссориться с военными какие-нибудь сталкеры, именно так они и поступили бы. На борту и на кожухе турбины «Альбатроса» отчетливо виднелись опознавательные знаки Барьерной армии. Иных доводов для того, чтобы мы беспрекословно подчинились этому приказу, чистильщикам предъявлять не требовалось. В Зоне хватало сил, которые осмеливались диктовать этому миру свои правила, но представителями официального Закона здесь всегда были и оставались военные. И, действуя им наперекор, мы попирали уже не местечковые устои, а совершали полновесное уголовное преступление.
Хотя о чем это я разглагольствую? Мне ли переживать по столь пустяковому для меня поводу, как нарушение законов, неважно, будь они официальными или писаными на воде вилами? Это вон Тиберию еще не поздно одуматься и вновь стать законопослушным гражданином — кто знает, авось да помилуют. А нам с Черным Джорджем терять уже нечего. Спасибо, сполна хлебнули за минувшие месяцы армейского милосердия.
Но Свистунов не дрогнул и не взмолился о том, чтобы мы отпустили его восвояси. Похвальное самообладание для жреца науки. Проблевавшись, он снова накрепко пристегнул себя к креслу и теперь сидел ни жив ни мертв, таращась на приближающихся чистильщиков. Казалось, доктор вот-вот ударится в крик, однако что-то его от этого удерживало. Наверное, он, как и я, тоже не сомневался, что враги додумаются отъехать в сторону. Идти на такую крайность, как таран, им совершенно не было нужды. У этих охотников имелись в запасе другие средства для задержания преступников.
