Александр стоял на опушке, глядя на непроницаемую стену леса. Кассиана мертва. Ловушка для Валтора поставлена. Тэсса близко… но не досягаема, как звёзды. Ждать, пока Валтор клюнет на приманку и явится в Дарнхольд? Рискнуть бросить все силы на прочесывание окрестностей, распугивая врага? Каждый час мог быть последним для нее.
Впервые за много лет Король Льда почувствовал, как его железная воля дрожит. Пустота, оставленная ложью и потерей, снова зияла внутри, но теперь ее заполнял не холодный расчет, а мучительное, всепоглощающее – Где она?! Он метнул взгляд то на замок, башни которого вырисовывались в поднимающемся тумане, то на темный, безмолвный лес, хранящий его погибшую надежду и, возможно, его погибшую любовь. Предстояло принять решение. И цена ошибки была невыносима.
Тьма. Не просто отсутствие света, а густая, липкая субстанция, заливающая сознание Тэссии смоляной волной. Она плыла в ней, беспомощная, оторванная от времени и пространства. Лишь обрывки ощущений долетали сквозь вату беспамятства: жесткие толчки повозки, вонючее тряпье во рту, железные оковы на запястьях, жгучие синяки на боках от грубых рук. И страх. Глухой, всепоглощающий страх, пропитавший ее до костей, как вода губку.
Александр…
Имя пронеслось в черной пустоте, не принося облегчения, лишь острую щемящую боль под ребрами. Он был далеко. А она – добыча, бесчувственный груз на пути к гибели или новому рабству.
Обоз – жалкая цепочка из двух крытых повозок и горстки всадников – пробирался по старой лесной тропе, петляющей меж вековых дубов и буков Вечнолесья. Воздух, обычно напоенный ароматом хвои и влажной земли, здесь был тяжелым, застойным, пахнущим гнилью и скрытой угрозой. Ветви сплетались над тропой в зловещий шатер, почти не пропуская лунного света. Лишь редкие призрачные лучи выхватывали из мрака рваные плащи наемников, их потные, озлобленные лица, сверкающие клинки. Валтор не поскупился на подонков.
В одной из повозок, на грубом полу, укрытая грязным брезентом, лежала Тэссия. Ее каштановые волосы слиплись, лицо было бледным, как лунный камень, с темными кругами под глазами. Дыхание – поверхностное, прерывистое. Отравление, усталость, удар по голове при попытке бегства – все слилось воедино, вырвав ее из мира живых. Лишь иногда ее пальцы судорожно сжимались, будто пытаясь ухватиться за ускользающую нить реальности. За нить, ведущую назад, к нему… или вперед, к неведомой участи.
Внезапно, тишину ночи разорвал пронзительный свист стрелы. Он вонзился не в дерево, а в горло всадника. Человек захрипел, беспомощно замахал руками и рухнул с коня, как подкошенный колос. Хаос вспыхнул мгновенно, словно искра, упавшая в порох.
– Засада! – прохрипел кто-то из наемников, хватая меч.
Но было уже поздно. Из черной пасти леса, из-под корней исполинских деревьев, из самой тени материализовались тени. Бесшумные, стремительные, смертоносные. Их было немного – от силы десяток, но двигались они с убийственной слаженностью, как части одного хищного механизма. Лезвия мечей и топоров сверкали в лунных лучах, как зубы голодных зверей.
Впереди всех, яростный, с мечом, вспарывающим мрак, мчался Роан. Его лицо, обычно похожее на кору старого дуба, было искажено гримасой чистого гнева. Он рубил направо и налево, не обращая внимания на удары, его гулкий рев заглушал предсмертные крики наемников. Каждый взмах его клинка – это громовой удар судьбы.
– Это она?! Она здесь? – его голос гремел над полем боя, перекрывая лязг стали.
И тогда, словно в ответ на его зов, к повозке подбежал человек. Высокий, чуть сутулый, держащий в руках короткий охотничий лук. Лицо, исхудавшее, с восковым оттенком, но с глазами, в которых горел знакомый, умный огонек – огонек, который Тэссия оплакивала как угасший навсегда.
Миррель.
Сердце Тэссии, казалось, остановилось, а потом забилось с такой силой, что боль пронзила грудь. Не сон?..
Она зажмурилась, снова открыла. Он был там! Живой! Его руки уверенно натягивали тетиву, стрела со свистом нашла цель – всадник, пытавшийся обойти Роана с тыла, свалился с коня. Слабость еще висела на Мирреле, как влажный плащ, но в каждом движении чувствовалась прежняя сила духа, вернувшаяся с жизнью.
Бой был яростным, но коротким. Наемники Валтора, орда шакалов, не ожидали встретить такого ожесточенного, умелого сопротивления. Одни полегли на месте, другие, побросав оружие, бежали в панике в чащу, где их настигали беззвучные стрелы лучников Мирреля и других лучников. Скоро в лесу воцарилась тишина, зловещая и тяжелая, нарушаемая лишь стонами раненых да тяжелым дыханием победителей.
Роан, вытирая клинок о плащ мертвого наемника, первым бросился к повозке. Его огромные руки с неожиданной нежностью разорвали путы на запястьях Тэссии, вынули кляп. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, полными слез и немого вопроса.
– Дядя… Роан… – выдохнула она, голос – хриплый шепот.
– Тэсса? Жива, пташка? Жива? – пробормотал он, грубовато, но с бесконечным облегчением ощупывая ее лицо, шею, проверяя на раны. – Прости… Не уберег… проклятые твари!